Пол под ногами задрожал. Тоннель, который проделывал князь Голицын находился прямо под нами, и Ивану Фёдоровичу оставалось взорвать всего лишь одно перекрытие. И он выйдет в коридор под ареной, а оттуда несложно пробраться к нам.

— Эй! Не забирай у нас зрителей! Мы сначала выступим, потом казни кого хочешь! — громко возразил Макар императору.

Фига! Ну а чего я удивляюсь… Макар уже давно мёртв, ему-то точно ничего не будет. Пока я жив.

Романову было сложно сохранять спокойствие. На скулах заходили желваки. Но он сдержался и не стал отвечать призраку.

— Я с тобой разговариваю! — продолжил призрак.

Я усмехнулся. Вот архимаг спускался ко мне для казни, а меня лишь забавляла эта нелепая ситуация.

Впрочем. Думаю, самое время! Теперь фамилия Алмазова будет мне только мешать.

— Ваше императорское величество, — громко обратился я.

Романов не ответил, а лишь перевёл на меня взгляд.

— Все ваши обвинения можно считать аннулированными, — усмехнулся я и сорвал с шеи медальон.

Он звонко упал на пол. И теперь меня видели все… Таким, каким я был на самом деле. Без отведения взглядов и иллюзий.

И один лишь император не был удивлён такому повороту.

Я ловил на себе вспышки фотокамер и озадаченные взгляды. Люди начали переговариваться:

— Воронцов? Это всё время был Воронцов!

— Так и знал, что не может простолюдин быть таким крутым магом!

— А я знала, что не могли одновременно два человека приручить двух регатов!

— Князь… Офигеть. Меня победил сам князь, — радостно сказал парень, у которого я вычислил вшитый под кожу артефакт удачи.

Ох, удача мне бы сейчас очень пригодилась!

— Лёша! Голицыны с тобой! — громко закричала Диана, а её сестра встала рядом с ней.

М-да, после такого заявления меня их отец точно прибьёт… И будет прав. Они раскрыли его тщательную конспирацию просто, чтобы поддержать меня.

— Как и Меньшиковы, — внезапно встал Роман, сестра которого теперь жила в теле Елизаветы Шолоховой.

— И Годуновы! — с трибуны встал мой союзник.

А за ним ещё около сотни зрителей. Я узнал в них представителей дворянских фамилий.

Встали почти все кадеты. И я не исключаю, что многие из них думали совершенно иначе, но поддались влиянию толпы.

Я же поднял голову к императору и громко сказал:

— А вы, ваше императорское величество, обвиняетесь вашими подлыми в массовом геноциде.

Толпа ахала. Люди не верили в сказанное.

— Вы один из тех, кто создал регатов!

Всё, теперь точно назад пути нет…

— Воронцов, подобное заявление… — громко начал император.

Но я нагло перебил его:

— Вы могли казнить простолюдина Алмазова, но не князя Воронцова, с которым у вас заключён союз, — ухмыльнулся я.

— Этот союз больше не существует!

— Значит, вы отказываетесь от помолвки с моей сестрой⁈ — с улыбкой спросил я.

— Да, — процедил он.