— Лицо словно проваленное в середине… — Денисов попытался уточнить.

— Нет, лицо чистое. Без примет.

— А почему разговор зашел о шапке?

— Начали не с шапки. О заработках говорили, как водится. О длинном рубле. Я сказал: «Деньги не всё! Друг у меня есть…» Обрисовал положение: «Собачью шапку незнакомому человеку подарил». Он заинтересовался. Ну, меня и понесло…

— А до этого? Как перешли к деньгам?

— Как перешли…

Денисов снова представил ломающийся с треском камыш, топкий мшаник, что-то темное, неуклюжее, с шумом продирающееся сквозь заросли.

— Привычка у меня, — сказал шофер. — По пьянке люблю рассказывать, как доверяют на работе, какие суммы денег возил, когда обслуживал бухгалтерию…

Бахметьев, когда Денисов вошел к нему, разговаривал по телефону. Сбоку на столе Денисов увидел подшитые сводки-ориентировки о нераскрытых преступлениях прошлых лет, которые он заказывал. Он узнал их сразу: свежие ориентировки обычно держали неподшитыми.

— Садись, — начальник отдела показал на стул, потом нажал на переговорное устройство, сказал глухо — Старшего инспектора Горохову с материалами. Срочно… — он посмотрел на часы.

Денисов сел лицом к окну. Перед ним был зал для транзитных пассажиров, бесконечный калейдоскоп лиц, багажа, одежд.

— Через несколько минут у меня оперативное совещание, — сказал Бахметьев в трубку, заканчивая разговор. — Беда: не с кем работать.

Начальник уголовного розыска болен, заместителя нет. А исполняющий его обязанности, — теперь Бахметьев говорил специально для Денисова, — тоже занимается только Белогорловой и Шерпом… — Возможно, он хотел сказать по-другому. — На него вся надежда.

Денисов услышал, как позади скрипнула сначала первая дверь похожего на шкаф входа в кабинет, за ней вторая.

Вошла Горохова, она была в форме капитана милиции, довольно сухо, как принято в присутствии руководства между подчиненными, кивнула. Бахметьев показал ей на стул за приставным столиком против Денисова.

— Как перенасыщенный раствор? — Бахметьев положил трубку. — Осадок действительно выпал?

— Похоже, — признал Денисов.

— И что в нем?

Денисов коротко рассказал то, что мог узнать от Микляева и Алякринского.

— Цэ дило, — протянул Бахметьев. Он любил под настроение ввернуть словцо из времен довоенной юности, прошедшей на Полтавщине, и молодые инспектора, все, как один, желавшие на него походить, тоже повторяли часто: «цэ дило», «трэба разжуваты», «чи — да, чи — ни».

Денисов догадался, что у начальника хорошие новости."

"— Преступник, по-твоему, может сейчас находиться в Ожерелье? — на всякий случай спросил Бахметьев.

— Вряд ли.

— А где он сейчас может быть, знаешь?

— Нет.

— Негусто, — сказал Бахметьев и посмотрел на часы: время еще оставалось.