— Я тебя не порезала, — быстро проговорила Ева.

— Я просто проверяю… Это лезвие чертовски острое, я бы не заметил, что меня убили, пока кровь не хлынула бы к пряжке.

— Если ты так не уверен в моем мастерстве, — произнесла она с кислым видом, — с какой стати ты захотел, чтобы я тебя побрила?

— Я задаю себе тот же вопрос.

Ева скрыла улыбку и стала полоскать тряпку в холодной воде. Она все еще продолжала улыбаться, когда повернулась к нему с мокрой тряпкой в руках. Рено чуть не задохнулся, когда Ева протерла его лицо, затем для надежности повторила операцию.

Капельки воды стекали по плечам Рено и находили убежище в темной поросли на груди.

При вдохе и выдохе они дрожали и сверкали, словно были из перламутра. У Евы родилось искушение потрогать эти капельки, причем желание было настолько сильным, что она вынуждена была резко отдернуть руку.

— Что-то случилось? — хрипло спросил Рено.

Ева покачала головой, сделав это слишком энергично. Рассыпавшиеся волосы упали ей на плечи и на грудь Рено.

— Прости, — шепнула она.

— За что же?

Ева удивленно посмотрела на него, собрала волосы в пучок и закрепила на затылке.

— Мне больше нравится, когда они распущены, — признался Рено.

— Это когда как.

— Не для меня, gata.

— Подними руки, — сказала Ева.

Рено поднял руки и терпеливо ждал, пока она наливала воду в миску и ополаскивала ему лицо, шею и ключицы.

— Ни единого пореза, — отметила она с удовлетворением. — Когда покончишь с купанием, я принесу лещину.

Прежде чем Рено успел что-либо возразить, Ева направилась к лагерю.

Мысль о том, чтобы раздеться, искупаться и ожидать ее возвращения обнаженным, была очень соблазнительной. Однако воспоминание о глубоких лошадиных следах у родника вернуло его на землю: было непростительной глупостью даже рассматривать такой вариант.

Он мог еще каким-то образом сдержаться, сосредоточившись то на прикосновении к прохладной девичьей коже, то на ее прерывистом дыхании. Но если он будет без одежды, когда подойдет Ева, ему с собой не совладать.

Ругаясь на самого себя, Рено разделся, вымылся, натянул свежее белье и быстро влез в брюки. Лишь после этого он принялся за верхнюю часть тела. Он взял в руки чистую рубашку, когда из темноты раздался голос Евы.

— Рено!

— Иди сюда. Я вполне в приличном виде.

Она подошла достаточно близко, чтобы разглядеть его влажные обнаженные плечи и темный силуэт ног в джинсах.

— Спасибо, — сказала она.

— За что?

— Что ты не испытываешь мою стыдливость.

— Странные слова для…

Рено не смог закончить фразу. Ему не хотелось думать о Еве как о девушке из салуна. Он раздраженно разглаживал рубашку, которую собирался надеть.

Затем ему пришла идея получше.

— Приведи ее в порядок, хорошо? — попросил Рено, протягивая ей рубашку.