Ева плавала на спине, глядя то в сапфировое небо над головой, то на чернильные тени, которые медленно двигались по стене. Падающая вода убаюкивала ее. Время от времени для сохранения равновесия она прикасалась рукой к гладкой поверхности камня или ко дну, до которого легко доставала ногой.

Она парила в воде и во времени. Ева разумом понимала, что пора идти в лагерь, но она была не в состоянии расстаться с невесомостью и покоем. Как была не в состоянии смотреть в зеленые глаза Рено, в которых читались страсть и желание.

Интересно, что увидел Рено в ее глазах, внезапно повернувшись в тот момент, когда она смотрела на него.

Она опасалась, что такую же страсть. Ей снова хотелось почувствовать ошеломляющий, сладостный огонь, рождающийся в ней, когда Рено обнимал ее.

И в то же время от Рено ей хотелось не одной лишь страсти. Еве были дороги его смех, его мечты, его молчание и надежды. Ей хотелось чувствовать его доверие и уважение, иметь от него детей. Ей хотелось делить с ним все, что могут делить женщина и мужчина: радости и горести, надежду и печаль, страсть и покой, всю жизнь, которая развернется перед ними, словно неоткрытая страна.

А больше всего Ева хотела любви Рено.

Он же хотел лишь ее тела. И ничего больше.

«Я сохраню кольцо и жемчуг до того времени, пока не найду женщину, которой я буду дороже собственного благополучия.

А пока я буду искать ее, я найду корабли из камня, сухой дождь и свет без теней».

Ева почувствовала себя отчаянно несчастной и закрыла глаза. Но как бы плотно она их ни закрывала, от суровой и горькой правды не скроешься.

Есть лишь один способ убедить Рено, что она не такая, как думает он.

Единственный способ убедить его в том, что она не была в сговоре против него и что она не проститутка в красном платье. Только один способ.

Отдаться ему, расплатившись за ставку, которой никогда не должно было быть, и одновременно делая новую ставку на собственное будущее.

«Тогда он увидит, что я не лгала ему о своей невинности, что я держу свое слово, что я заслуживаю доверия. Тогда он посмотрит на меня не просто с вожделением. Ему понадобится не только мое тело, но я сама, я вся.

Разве не так»?

На этот вопрос не было ответа, оставалось лишь снова поставить себя на кон. Холодок пробежал по телу Евы при мысли о том, чем она рискует.

«А если он возьмет то, что ему нужно, а остальное просто не заметит? И все останется по-старому»?

Это ведь вполне возможно. С одной стороны, Ева это понимала, поскольку сиротская жизнь научила ее самостоятельно искать способы выжить в жестоком мире. С другой стороны, Ева всегда верила в то, что нельзя жить только для того, чтобы выжить.