Впрочем, и дома было примерно так же… Ну, хорошо хоть, что письмо не успела отправить… Ничего, письмо я перепишу и девицу эту потребую не присылать. Главное – все драгоценности вытребовать…»

-- Бертин, ты помнишь все мои украшения?

-- Конечно, госпожа! – кажется, камеристка даже удивилась вопросу.

-- Завтра отправишься в шато вместе с солдатами и лично проследишь, чтобы все их переслали сюда. Если что-то… – Анна чуть не сказала: «зажмут», но вовремя одернула себя: – Если что-то вдруг не положат, запомнишь и доложишь мне. А себе в помощь на днях выберешь девушку, которой сможешь доверять.

Кюре обещал, что слуги будут приходить сюда наниматься сами. Он объявит в воскресение с кафедры. А пока ступай, помоги немного женщинам на кухне, а то мы с тобой останемся без ужина, – ласково улыбнулась она успокоенной камеристке.

Бертина ушла, а Анна грустно обвела глазами пустую и неприветливую комнату, которую согревало пламя камина. Взглянула на собирающиеся за окном сумерки, еще легкие и нежные, зажгла три свечи в позеленевшем от времени шандале и села переписывать письмо.

Минут через десять, когда бумага была закончена, она нехотя отложила перо и, глядя на чистые листы в стопке, задумалась: «Противно было узнать про Фанни… И ведь она не одна такая, стоит быть осторожнее… А ведь все могло быть по-другому, если бы этот самый муж сделал хоть шаг навстречу.

Хоть мелкую попытку наладить отношения. По сути, мне от него совершенно ничего не нужно, но он с самого начала поставил себя так, что доверять я ему не смогу… Сложная штука – доверие…»

Кто знает, какими причудливыми путями бродили ее мысли дальше, но, через некоторое время герцогиня все так же задумчиво вновь протянула руку к перу, и на белый лист начали торопливо ложиться строчки: -- Любимый, полночь.

Почему же Тебе чужды покровы снов? За окнами гуляет стужа, И голоса далёких сов... -- Голубка, эта ночь прекрасна! Смотри, как кесарь ледяной Чудесен в мантии атласной, С короной -- полною Луной! -- Родной, мы вышли из светлицы Под своды хладного огня. Ты слышишь, как тревожной птицей Стучится сердце у меня? -- Всмотрись, мой ангел: лес за тыном Оделся в свадебный убор -- Сосватанный купец былинный, От речки не отводит взор! -- Мой ненаглядный, стынет, ноет Душа. Готова оземь пасть: Река белесою змеёю Пред нами распахнула пасть! -- Взгляни, мой свет, как берегами Хрустальной чистоты поток Поёт, плеская жемчугами, Струится в полынье у ног! А в ней диковин хороводы Плывут в кораллов дивный град! Над прорубью сомкнулись воды, Как чёрный траурный наряд…

Следующие недели пролетели как один день. В усадьбе Арль ремонтировались комнаты и старые конюшни. Приходили женщины из деревни, помогали отмывать все, до чего дотягивались руки.