Сообщать аббатисе, что падре Амбросио за самоуправство отправлен служить на окраину Эспании, а вести воскресные службы будет теперь ставленник кардинала Ангольстерио, святой отец не стал. Он собирался лично навестить маркизу через неделю и познакомить ее с новым духовным отцом, назначенным его преосвященством. Сейчас, покинув монастырь и отправляясь с докладом, сидя в карете самого кардинала, отец Мигелио испытывал удовлетворение: внутри церкви существовали различные течения, и в данной истории его партия одержала блистательную победу.

***

Анна стояла на борту огромного судна в окружении фрейлин и сопровождавших её солдат из личной охраны самого короля, всеми силами стараясь говорить со скорбью в голосе:

-- Ваше сиятельство, я так благодарна вам за заботу обо мне, но сейчас, с вашего позволения, я хотела бы отправиться в каюту – расставание с Эспанией разрывает мое сердце на части.

-- Конечно-конечно, госпожа герцогиня! Разумеется, вам следует пойти и отдохнуть, – Граф Эгле, сухощавый, невысокий, несколько вертлявый мужчина, заменивший на бракосочетании её настоящего мужа, поклонился довольно грациозно. – Мы отплываем только утром, у вас еще будет время немного отдохнуть, ваша светлость."

"Теперь все к ней обращались именно так – «Ваша светлость». Герцогиня с тоской взглянула на море, отвесила глубокий поклон и двинулась в предоставленную ей довольно роскошную каюту.

Там, среди полированной мебели, позолоты и зеркал она, наконец-то, скинула с себя вуаль под недовольное замечание донны Мариэтты:

-- Госпожа герцогиня! Для таких целей у вас есть камеристка! Что подумает о ваших манерах ваш муж, герцог Максимилиан, если вы будете себя вести подобно купчихе?!

Анна злобно зыркнула на компаньонку, но промолчала. Если возразить, Мариэтта начнет зудить и спорить, выклюет весь мозг, и все это будет сопровождаться одобрительными кивками остальных фрейлин.

Донна Мариэтта очень серьезно относилась к своим обязанностям. За время пребывания в обители святой Бенедектины она успела послать нарочного к хорошей знакомой, и теперь свиту герцогини украшали, кроме необходимых швей, повара, горничных и лакеев, еще и личный мастер красоты, и куафер, и даже лекарь – жирный старик со слезящимися нездоровыми глазами.

У всех у них были прекрасные рекомендательные письма, и все возражения Анны разбивались о слова донны Мариэтты:

-- Это совершенно неприлично и невозможно! Ваша свита должна быть полной.

Толпа народу, встречавшая ее за воротами монастыря, кланялась при знакомстве и лепетала поздравления. За каретой, везущей ее на корабль, следовал целый обоз из других карет, телег, солдат и кучи обслуги.

Проведя день с компаньонкой, герцогиня просто мечтала остаться одна хоть ненадолго.