А сухонький падре легко взбежал по ступеням, отдельно перекрестил Анну, пробормотав что-то на непонятном языке, и ткнул ей в лицо руку с крупным золотым перстнем, на котором вместо камня была укреплена крошечная фигурка человека на кресте.

Жест был настолько привычный и повелительный, а кольцо поднесено к губам Анны настолько недвусмысленно, что ей ничего не оставалось делать, как коснуться его губами. Падре еще раз перекрестил ее и уселся в кресло.

-- Дочь моя, мне сообщили, что ужасная трагедия плохо сказалась на твоем здоровье, и ты испытала столь большое горе, что лишилась возможности говорить. Помни, дитя мое, что матерь наша, Святая Церковь, никогда не бросит страждущую душу без утешения. Скажи мне, дитя, не посещали ли тебя тягостные мысли и желание уйти из этого мира?

Анна напряженно думала, что он имеет ввиду под «уйти из мира»? Самоубийство или монастырь? Она продолжала молча лежать и рассматривать святого отца. Морщинки покрывали его умное, немного обезьянье лицо, а карие, опушенные длинными роскошными ресницами глаза были по-настоящему красивы. В то же время они были внимательны и холодны, Анна это чувствовала. Падре, поняв, что не дождется ответа, заговорил снова, в этот раз несколько менее торжественно:

-- Дочь моя, я понимаю, как больно тебе было узнать, что сестра твоя, донна Изабель, погибла в том страшном крушении. Я оплакиваю ее вместе с тобой, и буду молиться, чтобы Господь простил ей прегрешения и принял в свое лоно. Завтра состоятся похороны, и тело бедной Изабель будет упокоено в фамильной усыпальнице. Как жаль, дитя мое, что доктор запретил тебе вставать, и ты не сможешь отдать сестре последний христианский долг.

«Я помню, как меня несли… Похоже, эта самая Изабель тогда и погибла. Значит, у «меня» в этом мире была сестра. А я сама, получается, маркиза. Маркиза Анна дель Боргетто. Хоть бы запомнить это все и ничего не перепутать…»

Анна молчала и продолжала внимательно смотреть на священника. Он, казалось, был несколько недоволен полным отсутствием ее реакции.

-- Твой дядя, почтенный герцог де Веласко, просил меня поговорить с тобой о замужестве. Нам, скромным служителям церкви… -- тут он набожно перекрестился, и Анна в точности повторила его жест, просто на всякий случай. – Нам приходится оказывать помощь возлюбленным детям нашим даже в мирских делах. Ты, безусловно, знаешь, что брак твоей старшей сестры был условлен и обговорен, и разрешение от нашего добрейшего короля было получено вместе с благословением папы Клемента. Сейчас же, когда траур по сестре твоей погрузит нас в пучину печали, возникнет проблема, которая потребует незамедлительного решения.