От порции свежего воздуха, глинтвейна и небольшого обжорства слегка тянуло в сон, но принц, уезжая, передал ей запечатанный сургучом массивный кожаный сверток: личное послание его королевского величества.

Герцогиня чувствовала, что до завтра просто не дотерпит: помрет от любопытства. О чем может писать ей король, которого она видела всего несколько минут в этой жизни? Вряд ли он интересуется ее здоровьем.

Король в этом мире – верховный правитель, вольный в жизни и смерти подданных. «Это, пожалуй, даже немного круче, чем быть президентом», -- усмехнувшись, подумала Анна.

Ей было страшновато ломать печать на свертке, но и выбора особенно не было.

Содержание свертка оказалось весьма неоднозначным. Во-первых, был четкий приказ, требующий переезда герцогини Ангуленской вместе со своим двором и штатом прислуги в Парижель.

Самой герцогине было предъявлено условие: «…не позднее месяца, следующего за дженуарием, доложить в канцелярию дворца о прибытии. Вы получите приказ о дате аудиенции…»

Приписка гласила, что к ней для охраны в путешествии будет выслан отряд гвардейцев, и у капитана будет маршрут следования.

Подпись короля и малая печать, все как положено. Непонятно, зачем его величеству понадобилась герцогиня на аудиенции, но ехать придется – это стало понятно мгновенно.

Второй документ был еще необычнее. Это оказался довольно тугой сверток пергаментов, содержащих полный список некоего пригородного поместья, полученного герцогиней Анной Ангуленской «… в полную и безраздельную собственность…» лично от короля.

Похоже, что его величество собирался требовать проживания герцогини в пригороде Парижеля. Зачем?! Встревоженная Анна перебирала пергаменты с описанием строений и посадок в поместье.

Был даже небольшой рисунок в технике гравюры.

Подарок, это, конечно, прекрасно, но…

Большой дом, не меньше двадцати окон по фасаду, бальный зал с окнами в пол, три этажа и даже пара симметричных островерхих башенок. К нему вела широкая подъездная аллея. Вот на ней и стоял художник, когда рисовал.

Судя по дополнительным спискам, есть хозяйственные постройки: конюшня, отдельный большой погреб, даже коровник и птичник на границе огромного сада и приписанного к усадьбе огорода.

Да и сам сад поражал воображение размерами. В переписи значилось более ста различных плодовых деревьев, розы-пионы-гортензии и еще куча неизвестных Анне названий цветов. Одних только клумб и рабаток было записано почти по тридцать штук, у каждой такой строчки указаны размеры.

Пруд, мраморные и бронзовые статуи общим количеством семнадцать штук. И два фонтана - большой и малый. Какой-то инвентарь, и какая-то оранжерея, и теплица, и еще что-то…

Более подробного описания невозможно было придумать.