Я не могу больше думать ни о чем, кроме как о желанной разрядке. Когда я успела стать такой?

Мысли быстро убегают, и я живу сейчас лишь ощущениями. Они решают все. Поезд, мчащийся на полной скорости, кажется, окончательно лишился машиниста. И теперь только туда – в пропасть…

Демьян, наконец, решает, что мучений с меня достаточно. Он отодвигает мокрую полоску трусиков в сторону. Я вскрикиваю от желанного удовольствия.

– Хорошая девочка, – хвалит он. – Такой ты мне нравишься, Алевтина.

Его пальцы проходят по влажным складкам, а затем нажимают на клитор.

Воздуха в легких совсем не остается, как и разума в голове.

Прерывистый стон, и, кажется, совсем скоро я забьюсь в неконтролируемом экстазе.

Горошина удовольствия начинает горячо пульсировать от умелой ласки моего мужа. Все мое сознание сейчас сконцентрировано в этой точке.

Становится невозможно жарко, даже несмотря на то, что куртка давно слетела с плеч.

Мужчина нещадно терзает мой клитор пальцами. Дарит потрясающие ощущения.

Я не знаю что творю – сама трусь о его пальцы, бесстыдно выпрашивая финала.

И он наступает. Мощный. Грязный. Отключающий от реальности.

Демьян

Никогда бы не поверил, что Аля девственница, если бы не знал наверняка. Пришлось навести справки по этому вопросу, потому что он внезапно показался безумно важным.

Ответ на него мне очень понравился. Никогда не имел подобных пристрастий, предпочитал полный отрыв и мокрых девиц, готовых на все. И деньги могли дать все это по щелчку пальцев. В любой момент."

"Но Аля… Я как мальчишка обрадовался тому, что она целка. Захотелось подчинить ее по-настоящему. Стать ее первым мужчиной. Во всех смыслах. Ведь судя по минету, что она по доброй воле сделала мне в общаге, в рот девчонка тоже ни разу не брала.

Но старалась знатно. На пятерку. Глаза горели вожделением, неприкрытой похотью, как у бывалой шлюхи. И мне это жесть, как нравится. Разврат прикрытый непорочностью.

И сейчас Алевтина до последнего боролась с желанием. Сопротивлялась изо всех сил, но потом сдалась. Развела ноги, сама терлась о мои пальцы возбужденной плотью. О, да! Как она была влажна! Трусики оказались насквозь сырыми.

Уже не терпится трахнуть ее. По-настоящему. Засадить до самых яиц, и долбить всю ночь, пока у девчонки еще будут силы кричать.

Да только не хочу ее насиловать. Не привык так. Доведу до того, что сама на меня запрыгнет. Как в общаге у подруги – сама предложит себя: любую дырочку, что я пожелаю. А я пожелаю все.

– Накорми меня, – распоряжаюсь я, когда Аля, кончив, стыдливо смотрит в мою сторону своими большими глазами.

– Что? – на миленьком личике появляется нервная усмешка.

– Обязанность любой, уважающей себя жены – встречать мужа сексом и плотным ужином. Я хочу начать со второго.

Вранье.