Но нельзя, я, конечно, дочь генерала, смолянка, но я наводчица. Обычная вульгарная наводчица. Бандитка, и это очень романтично, как в романах Эжена Сю.

– Но-но, – погрозил пальцем Бартеньев, – не увлекайся романами, жизнь страшнее намного.

– Тем не менее, есть шесть заявок на получение крупных сумм. Три очень большие, их повезут солдаты на грузовике, а три обычные – артельщики получают и несут.

– А охрана?

– Когда как.

– Значит, скоро у нас опять будет много денег.

– Скажи мне, а твоя актриса, она что, лучше меня в постели?

– Ты же знаешь, что она нужна мне как красивый костюм.

– Знаю, потому не ревную, а спрашиваю, она лучше меня в постели?

– Нет. Она и там играет пьесу наслаждения.

Ирина засмеялась.

– Странно, но с восьми лет тебя люблю. Я только пошла в гимназию, а ты был уже студент.

– Ирочка, я тебя тоже люблю, скажи, на работе все чисто?

– Еще бы. Я профактивистка. Руковожу профтеатром, пишу для него злободневные пьесы на тему нашей банковской конторы. Иногда балуюсь с начальником кадров в его кабинете.

– Я тоже не ревную.

Бартеньев налил ей вина.

– А тебе и не следует ревновать. Ты приходишь ко мне последнее время редко. А мне мужик нужен.

– Ты моя ненасытная.

Бартеньев встал, поцеловал Ирочку.

Она вздрогнула, лицо покраснело.

– Давай заканчивать обед и к тебе.

– Слушаю, моя повелительница.

«Рабочая газета»

Леонидов вошел в свой кабинет в редакции.

Собрал со стола старые гранки и полосы, сунул в корзину.

В дверь постучали.

– Да.

Вошел молодой сотрудник из отдела рекламы."

"– Олег Алексеевич, ответственный секретарь сказал, что мне можете помочь только Вы.

– А в чем дело, Коленька?

Коленька положил на стол два листа с рукописями.

– Олег Алексеевич, это угольщик Рацер просит рекламу дать, а это слабительные пилюли «Эвма».

– Ну а я здесь причем?

– Ответственный секретарь сказал, дело срочное в номер, только Леонидов может придумать.

– Так… Так… Рацер, говоришь? Пиши.

Как говорил Заратустра,Кто рекламирует шустро,Но не пленяет товара,Тот рекламирует даром.– Вот тебе зарисовка к Рацеру. Дальше сам справишься?

– Обязательно, а пилюли?

Леонидов хлопнул себя ладонью по лбу и захохотал.

– Пиши: «Лучшие в мире слабительные пилюли „Эвма“ – слабят тихо и нежно, не нарушая сна». Все, иди.

– Ой спасибо!

Коленька вышел.

Олег начал перебирать бумаги на столе.

Сколько же собирается совершенно ненужных вещей.

Он складывал исписанные листочки в стопку.

В это время, как колокол громкого боя на миноносце, прогремел редакторский телефон.

– Я, – поднял трубку Леонидов. – Уже иду.

Редактор ходил по кабинету и улыбался.

– Слушай, Олег, ну разве так можно, молодой паренек к тебе пришел. Помочь попросил. Ну с угольщиком хорошо, а со слабительным.