– Олег, я вчера был в журнале «Россия», в следующем номере стоит Ваша повесть «Старец» о Распутине. Я не удержался, прочел сверку, отлично, просто очень здорово.

– Спасибо, Вадим, редко, кто из нашего цеха хвалит коллег.

– Потому что они завидуют, а мне завидовать, вроде, не с руки.

– Вадим! Вадим!

Послышался капризный голос Лены.

– Простите, друзья, меня зовут, – Бертеньев видимым сожалением откланялся.

– Хороший парень, – сказал ему вслед Колесников, – дружелюбный, пишет неплохо, широкий.

– Уж больно хорош, – недобро сказал Мариенгоф. – Из людей такого типа я признаю только нашего Олежку.

– Спасибо, Толя, – улыбнулся Олег.

– Одним спасибо не отделаешься, пишешь роман тайно от всех, жаль, что Сережи нет, он бы тебя не одобрил.

– Право слово, Олежек, сухое спасибо в горло не лезет, – печально вздохнул Михаил Романович.

– Чем отметим?

– Я буду вино, – сказал Мариенгоф.

– Я тоже, – поддержал его Колесников.

– А я коньяк, так уж и быть, – махнул рукой Благородный отец.

– А я маленькую рюмочку ликера, – Татьяна неслышно подошла и положила руки на плечи Леонидова.

Он вскочил и обнял ее.

Лена за своим столом, увидев это, сказал громко:

– Какой мерзавец.

– Кто, Леночка? – встрепенулся Бертеньев.

– Просто так, налейте мне шампанского.

МУР

Шварц сидел в кабинете Тыльнера, читал протокол.

– Все правильно, Генрих Карлович?

– Слово в слово.

– Тогда напишите «с моих слов записано правильно и мною прочитано». На каждой страничке распишитесь.

Шварц аккуратно расписался.

Вошел Николаев.

– Ну как, все в порядке, господин Шварц?

– В полнейшем, Александр Иванович.

– Тогда скажите мне, дорогой мой финский подданный, где Вы были в день кражи?

– Простите, а какого числа она случилась?

– Двадцать шестого того месяца.

– Надо подумать.

Шварц достал из кармана кожаную записную книжку, начал листать.

– А, вот оно, двадцать шестое. Я остановился в Петровском переулке, дом 1. В пансионате мадам Сергеевой, утром вместе с соседом, господином Корнье, французским коммерсантом, мы завтракали, потом я пошел на Никольскую в аукцион, приобрел этюд Коровина и пару серебряных безделушек мастерских Грачева. Потом поехал в кафе «Домино», там я ждал антиквара Гусарова.

– Вас кто-нибудь видел там? – спросил Николаев.

– Помилуйте, я сидел за столом с журналистом Леонидовым, актрисой Татьяной Лесковой и артистом Хенкиным.

– Вы дождались Гусарова?"

"– Он здорово задержался, но приехал. Мы поехали к нему в Армянский. Я купил у него две вазы Фаберже. Было поздно, а на улицах шалят, поэтому Гусаров оставил меня ночевать. Все это Вы можете проверить.

Рассказывая, Шварц все время косился на Николаева.

– Мы это обязательно проверим, Генрих Карлович, обязательно. А Вы пока напишите все это нам подробно, – Тыльнер протянул ему бумагу.