Киностудия"

"В съемочном павильоне погасли прожектора. И все, что в их свете казалось гостиной в красивом убранстве, поблекло и превратилось в крашеную фанеру.

– Всем спасибо! – крикнул режиссер, – на сегодня все. Завтра снимаем сцену в суде.

Лена Иратова вышла из декорации, уселась на диван.

– Значит, я завтра свободна?

– Отдыхай, Леночка, – режиссер подошел к дивану, плюхнулся рядом. – Ваш законный день.

– Какой тут отдых, – капризно сказала Лена, – у меня репетиция, последняя перед генеральной.

Распахнулась дверь павильона, и появился Вадим Бартеньев в шикарном английском твидовом реглане, с огромной корзиной цветов, за ним человек в коже нес корзину, из которой торчали серебряные головки шампанского.

– Друзья, автор приехал вовремя. Вы уже окончили снимать и готовы освежиться шампанским.

– Шипучка – это напиток актрис и режиссеров, – усмехнулся оператор Винклер, – напиток актеров и операторов – водка.

– Боря, – Бертеньев хлопнул его по плечу, – будет все.

– Водки я пить не могу, у меня репетиция, – делано расстроилась Лена.

– Отменим, моя прелесть, – радостно сообщил Вадим, – в театре авария, что-то с электричеством.

– Слава Богу, – обрадовалась Лена. – Тогда мы берем цветы, шампанское, посылаем кого-то за извозчиком и все едем в «Домино».

– Может быть, лучше «Метрополь»? – спросил Бертеньев. – Ты, моя дорогая, не любила «Домино».

– А теперь люблю. Где извозчик?

– Не надо, – поклонился ей Бертеньев, – моя королева, у меня мотор.

Кафе «Домино»

В «Домино» было непривычно тихо. В полупустом зале сидели степенные нэпманы с дамами, привлеченные сюда эпатажной славой заведения.

За своим обычным столом сидел Леонидов, Мариенгоф, Благородный отец и редактор журнала «Кино и сцена» Аристарх Колесников.

– Олег, – спросил Мариенгоф, – Луначарский как-то спрашивал меня, когда ты напишешь для него кино.

– А я пишу, – Леонидов поболтал ложечкой в чашке кофе.

– О чем? – возбудился Колесников.

– Я хочу сделать фильм о Москве…

– Видовую, – разочарованной вздохнул Благородный отец.

– Да нет, милый Мишенька, это будет драма, где главным героем все равно будет город. Это фильм о тяжелом восемнадцатом годе, о людях, поверивших в счастья и не убежавших на Юг. Героями фильма будут журналисты и печатники, вагоновожатые и рабочие электростанции, актеры и художники.

– Ну а любовь будет, – усмехнулся Мариенгоф.

– Обязательно.

– Вагоновожатого с печатником.

Все захохотали.

– Да нет, – ответил Леонидов, – любовь, украшающая жизнь.

В кафе с шумом вкатилась веселая компания киношников во главе с Леной Иратовой.

– Все привет.

– Почему так тихо?

– Где тапер?

– Мы гуляем.

Бертеньев подошел к столу Леонидова.

– Добрый вечер, коллеги.

– Здравствуйте, Вадим.