Целая семья кузнецов, надо же.

- Отпусти жену с дочкой, - предложил Эрвин. – Для дела хватит тебя и сыновей.

Кузнец ответил твердо:

- Все пригодятся. Так быстрее выйдет.

Очевидно, хотел защитить семью. Думал: кто будет работать, того не тронут.

- Как знаешь, - кивнул герцог и дал Бершану эскиз. – Мне нужно изготовить такое устройство.

Кузнец нагнулся к жаровне, чтобы лучше рассмотреть чертеж. По сигналу Эрвина кайры внесли Орудие. Лидские Волки отработали с ним двое суток. Можно ли за этот срок полностью перемолоть человека?..

- Он готов, милорд, - с гордостью доложил Хайдер Лид.

Не желаю, - подумал Эрвин, - век бы не видеть ничего подобного. Чужой боли мне хватило с лихвою.

- Прошу вас, капитан.

Лид сбросил полотно, накрывавшее Орудие. Пленник был почти цел и вполне напоминал человека. Прибавились только два странных нароста на голове.

- Слушай приказ, - сказал Лид.

Мутный взгляд Орудия сосредоточился на нем.

- Помочись, - сказал Лид.

По ноге пленника потекла струя.

- Не кричи, - сказал Лид.

Он ударил пленника щипцами по коленной чашке. Тот побагровел, изогнулся от боли, но не выронил ни звука.

- Сломай себе зуб, - приказал Лид.

Руки Орудия, конечно, сдерживали веревки. Он воспользовался единственным способом исполнить приказ: выпятил нижнюю челюсть и стал бешено щелкать зубами. Удар приходился на резцы. Они крошились, пленник сплевывал белые осколки. Эрвин смотрел.

Ненавижу чужую боль, - подумал он снова."

"С диким лицом пленник лязгал челюстями, исступленно дробя собственные зубы. Задел и разжевал губу, кровь и слюна взбились в пену. Мышцы бугрились, лицо наливалось краской, глаза лезли из орбит. Но он ни на вдох не прекращал свое дело.

- Хотите знать секрет, милорд? – с самодовольством спросил капитан.

Нет, - подумал Эрвин. Альтесса ответила его устами:

- Сгораю от нетерпения.

Хайдер Лид показал два железных бугорка над ушами Орудия. То были «барашки» - рогатые головки винтов.

- Разобрали арбалет, милорд. Получили два винта, заточили до остроты и вкрутили в череп. И не просто так, а точно в щели между костями. Всадишь поглубже – кости раздадутся, будто лопается голова. Ему теперь все безразлично, кроме этих винтов.

- Довольно, - сказал Лид Орудию. – Ты молодец.

Двумя движениями он отжал оба винта на оборот.

- Хетир валине халья!..

Женский шепот был полон злобы и страха. Эрвин почти забыл про кузнеца с семьей, а они-то все еще здесь.

- Что ты сказала?.. – спросил он шаванскую дочку. - Хочешь на место Орудия?..

Эрвин заложил за спину одну руку и показал девчонке два пальца. Взял ими барашек винта и с легкостью, без усилий сделал оборот. Пленник затрясся, забился, как от искры.

- Беритесь за дело, - приказал герцог. – И молитесь своим Духам-Странникам.