Нет, я не буду ломать ему ноги, я сломаю его всего, начну с пальцев, а завершу позвоночником, чтобы этот ург орочий лежал и подыхал медленно, мучительно и не имея возможности слова сказать! Да я…

— Я снова оскорбил вас? Простите. Я даже не знаю, что сказать, чтобы искупить свою вину, — как-то печально произнес эльф, и я… Странно, я успокоилась.

Успокоилась. Я успокоилась?! Когда со мной случалось такое, чтобы я успокаивалась? Правильно — никогда. Что из этого следует?

— Я применил немного магии, — виновато прошептал светлый, продолжая удерживать меня своими грязными светлыми руками, — вы сейчас не сможете шевелиться, простите.

Все! Я не нервничаю, я спокойна. И я совершенно спокойно сломаю тебе…

— И не могу молчать о твоей красоте, пареа… — прошептал эльфийский маг и прикоснулся губами к моей шее…

— Ты что делаешь? — От удивления я забыла даже снять его заклинание подчинения. — Ты вампир? Пожиратель? Нет… не может быть, ты же живой. Тогда…

— Э-э-э, — протянул эльф, прервав странное занятие, после которого шея частично была мокрой, — я вновь оскорбил тебя, прекрасное видение ночи?

И меня опять уложили на лавку, эльф склонился, от чего его косички смешно свесились. Да он не просто урод, он смешной урод! А затем маг поправил мои волосы… Волосы? Волосы!!! Откуда они? Проклятие Хаоса!

— Ты что сделал со мной? — Вопрос я задала очень тихо, с трудом контролируя ярость, но даже мои наставники, услышав подобный тон, стремительно бледнели.

А эльф, еще не ощущающий, как я начала разрушать его заклинание, удивленно посмотрел на меня, затем медленно произнес:

— Я вернул тебе истинный облик.

Мой полный отчаяния стон, затем исполненный осознания крик, а после глухое рычание, с которым спали последние путы чуждого тьме заклинания.

— Лучше бы убил! — искренне произнесла я. — Даже пытки раскаленным песком и то лучше! Даже… — и я с тоской посмотрела на мага. — Белобрысый, давай разойдемся по-хорошему: ты вернешь все обратно, а я переломаю тебе только ноги, а? Ну и по морде врежу, а то очень хочется. Ты ведь сможешь вернуть все обратно?

Впрочем, ответить на данный вопрос я могла и сама, для чего взглянула на мага иначе — другим зрением. Древний! Очень-очень древний. Понял ли он, кто я? Нет, иначе бы убил. И все же сколько ему? Тысяча, полторы? Светлые достигают совершеннолетия к восьмидесяти, а дальше все зависит от них — кто-то не доживает до сотни, кто-то живет больше тысячи лет, последние, как правило, жестокие и циничные последователи Света, держащие за горло всех своих соплеменников. У эльфов есть еще одна препаршивая особенность — с возрастом они становятся только сильнее. Этот древний, очень, а значит… с рваром справиться мог.