Запыхавшись, она уже почти вскарабкалась на последнюю ступеньку, когда внезапно впереди послышались громкие голоса.

Это было так неожиданно, что девочка мгновенно юркнула за ногу последнего в ряду атланта и, присев на корточки, притаилась.

Из бокового коридора, ведущего к подъемному мосту, появились Тарарах и Поклеп Поклепыч. Оба были заляпаны ряской и тиной и благоухали болотом. Перед лестницей они остановились, чтобы привести себя в порядок.

– С ней правда все в порядке? Она не больна? – обеспокоенно спросил Поклеп.

– Нормально. Только кончай ее рыбьим жиром поить. Целыми ночами песни орет – спать невозможно! – проворчал Тарарах, обирая с груди водоросли.

– Но она же просит! – удивился Поклеп.

– Мало ли, кто что попросит. Тебя в школе не учили, что нежить нельзя перекармливать? А уж спаивать и подавно. Ты что, маленький? Таким истеричкам даже кофе не наливают.

Суровый завуч вздохнул:

– Лямур есть лямур… А почему у нее чешуя позеленела? Это не опасно? – снова забеспокоился он.

– Лето на носу, пруд цветет, потому и позеленела. Что ей, этой рыбине, сделается? Ее и оглоблей не убьешь! – хладнокровно отвечал Тарарах.

– Нет, ты ее так не называй! – оскорбился Поклеп. Голос у него дрогнул. – Она… она не такая! Она не рыбина! У нее знаешь душа какая! Огромная душа! Ранимая! То она меня хвостом колотила, а вчера, представляешь, засмеялась так ласково и в щечку поцеловала!

Тарарах сочувственно хмыкнул.

– Уши б поотрывал купидонам за такие дела! Что с мужиком сделали! – буркнул он.

Простившись с Поклепом, питекантроп стал было спускаться по лестнице, но внезапно вернулся.

– Погоди-ка! Дети уже знают, что матчи по драконболу здесь, в Тибидохсе, перенесены на неопределенное время? – озабоченно спросил он.

– Нет, не знают, – ответил Поклеп.

– Это свинство! Они же так ждут! Почему вы не скажете им правду? – возмутился Тарарах.

– Какую правду?

Поклеп Поклепыч моментально переменился. Его крошечные глазки вновь стали колючими, а движения резкими.

– Правду про то, что происходит в Тибидохсе. И про то, что случилось вчера ночью, – сказал Тарарах."

"– Нет! Они не должны этого знать! Я убедил Сарданапала держать все в секрете. Это может посеять панику. Возможно, через несколько дней придется закрывать не только Лестницу, но и всю Башню. Ума не приложу, куда мы денем учеников. Возможно, снова придется отсылать их к лопухоидам.

– Значит, он еще не перестал пульсировать? – с беспокойством спросил Тарарах.

Завуч помрачнел:

– Не только не перестал – сияние с каждым часом становится все ярче. Магический проход расширяется. Мои заклинания его уже почти не сдерживают. Кажется, что там открылась огромная воронка, втягивающая все в себя.