– Что? Эмма, что? Ты в порядке?

Мной не остается незамеченным, что Тимур на чистых инстинктах делает шаг вперед, не сводя с меня напряженного взгляда. Но его тут же одергивает недовольная Айлин – ее лицо буквально перекосило от злобы.

– Мне нехорошо, голова закружилась. Я отойду ненадолго.

– Я провожу.

– Нет, нет! Не стоит. Останься с гостями. Все нормально, правда. Я скоро вернусь.

Я ухожу в сторону дамской комнаты, провожаемая встревоженным взглядом Славы. Едва я вхожу, шумно выдыхаю и окатываю лицо пригоршнями холодной воды. Становится легче, тошнота отступает, как и липкий страх.

Но ненадолго.

– Ты беременна? – раздается от двери холодный и презрительный голос Айлин.

Эмма

Я не заметила, как она вошла, и поэтому вздрагиваю от неожиданности, застигнутая врасплох. На инстинктах, желая защитить свое сокровище, кладу ладонь на живот и встречаюсь в зеркале со взглядом жены Тимура.

– Б**ть, – не слишком интеллигентно припечатывает Айлин, морщась, как от лимона. – Значит, мне не показалось.

С силой, до судороги в пальцах цепляюсь в края раковины и мысленно стону от своей эмоциональной несдержанности.

Меня только что банально «развела» жена моего бывшего мужчины. Взяла на понт. А я, боясь быть разоблаченной, повелась.

Выпрямляюсь до ломоты в позвоночнике, задираю подбородок и разворачиваюсь к Айлин, едва не врезаясь в нее. Мы стоим друг напротив друга, прожигаем глазами и опаляем друг друга неприязнью.

– От кого этот ребенок, Эмма? – в голосе столько презрения и злобы, что я вспыхиваю мгновенно. Меня колотит от всей ситуации в целом, низ живота начинает тянуть, но я стараюсь абстрагироваться от этих ощущений.

«Арслан, мой сильный мальчик, потерпи, малыш. Мама должна разобраться с прошлым раз и навсегда», – мысленно обращаюсь к сыну, поглаживая живот, а Айлин вспыхивает от этого простого действия, как спичка.

– Я спрашиваю, от кого этот ребенок?!

– Мне кажется, ты забываешься, Айлин. Я не обязана перед тобой отчитываться ни в чем. Тем более, с кем спала, и кто является отцом моего ребенка!

Хочу пройти мимо нее, но она цепляется мертвой хваткой в мое предплечье так сильно, как будто его стянули стальными жгутами.

– Нет, милая, ты мне все расскажешь: когда, где и с кем…И не дай Бог это ребенок Тимура…

Ее слова насквозь пропитаны безумием. Глаза лихорадочно блестят, блуждая по моему лицу, что на долю секунды в голове мелькает мысль, что Айлин – сумасшедшая. У нее какая-то больная, извращенная любовь к Кадырову.

Страх за жизнь моего малыша опаляет меня изнутри, скручивая все внутренности тугим узлом. Ведь если она действительно поехала умом, то с нее станется «решить проблему радикально»…

– То что? – бросаю коротко, несмотря на страх, что душит меня.