И от его слов стынет кровь в жилах, потому что сказаны они с твердой уверенностью:

– С самого первого дня мечтаю трахнуть женщину близкого друга. И разрушить его жизнь. Снова. И снова! И снова!! Буду отбирать все, что ему дорого! Тебе просто не повезло связаться с Кадыровым, Эмма.

Эмма

Мы выехали на загородную трассу, но довольно быстро сворачиваем на проселочную дорогу, и Слава паркуется у высокого каменного забора. Он выходит из автомобиля, а я сильнее прижимаю к себе уснувшего Арслана. Мне страшно, ноги и руки меня не слушаются, я не хочу никуда идти со Славой, потому что подсознательно знаю: ничего хорошего меня там не ждет.

– Выходи, – Мстислав резко распахивает дверь и сверлит меня взглядом в ожидании, когда я покину автомобиль.

– Пожалуйста, не надо, Слава…

– Выходи! Лучше сама. Если выволоку я, будет хуже.

На ватных ногах я все же ступаю на землю и слегка покачиваюсь, но Слава и не думает мне помогать.

– Иди к дому, – толкает меня к тропинке, ведущей к калитке. Я не осматриваюсь по сторонам, не ищу пути выхода, потому что понимаю, что мне не сбежать от этого психа с ребенком на руках. Остается надеяться на чудо и…на Тимура, которому я не дозвонилась. Еще на охрану, потому что я не думаю, что люди, приставленные к нам с Арсланом, просто позволили нам уйти. Наверняка у них есть инструкции по этому поводу.

Я осторожно перебираю ногами, глядя на спящего сына. Он придает мне сил, чтобы защитить нас, насколько это возможно, и не позволяет овладеть панике моим сознанием."

"Слава открывает входную дверь одноэтажного дома и пропускает меня вперед. Бегло оглядываюсь по сторонам, отмечая, что тут давно никто не живет: в доме холодно, и воздух спертый, но обстановка когда-то была очень даже милой.

– Это дом моих родителей, – зачем-то поясняет Слава, проходя за мной в гостиную. – Но они тут давно не живут. Знаешь, почему?

Последние слова Мстислав буквально рычит, и я невольно отшатываюсь назад. Он меня здорово пугает, и блеск в его глазах говорит, что этот мужчина не в себе.

– Знаешь?!

Отрицательно мотаю головой, всхлипывая. Меня уже неконтролируемо трясет, и отнюдь не от холода.

– Потому что они умерли, – и снова его тон будничный, даже можно сказать равнодушный. – Мама покончила с собой, а отец спился. Вот так я стал сиротой в один год. А знаешь, почему?! Твой Кадыров виноват!

В душе вспыхивает негодование и отрицание.

Нет! Тимур…

Я вспоминаю, как он качал сына на руках, с какой нежностью говорил, что любит, как он заботился обо мне…Тимур не мог!

– Он не причем, – выпаливаю, сама не зная, откуда во мне просыпается это желание перечить и защитить любимого мужчину. – Ты сам только что сказал, что мама покончила жизнь самоубийством, а отец спился. Тимур явно не вливал ему насильно в глотку алкоголь.