Какой же я наивный! Ну конечно, она сменила имя, чтобы её не нашли!

– Можете мне всё это простить? – Алиша задала этот вопрос всем, кто в наступающих сумерках сидел на краю лагуны.

Я знал, как много зависит от этих ответов, и затаил дыхание.

Прямолинейность

Простят ли Алишу Уайт мои одноклассники – в том числе Элла, Токо и Барри? Должно ли решение быть единогласным?

– Что до меня – я прощаю, – каким-то странным голосом произнесла Блю. – Ведь не всё в жизни делаешь правильно.

– Я тоже, – поднялась Шари – стройный силуэт в полутьме. – Ради друзей я на всё готова. Хорошо, что вы потом поняли, что они не настоящие друзья, раз они потребовали от вас такого.

Раздались возгласы «Верно!» – один из них принадлежал Джасперу. Мисс Уайт повернулась и посмотрела прямо на меня. Я был рад, что ей важно моё мнение.

– Я за – не уходите больше никуда, пожалуйста, – сказал я.

Почти все согласились – только Элла и её компания промолчали. Хорошо, что это, похоже, не имело значения.

Мистер Гарсия был одним из тех, кто колебался.

– Теперь эти люди, очевидно, знают, что ты здесь и как тебя теперь зовут, – сказал он. – Подвергаемся ли мы риску?

– Вряд ли они станут сводить со мной счёты.

– Как отреагировал Джек, когда ты ему об этом рассказала?

– Сначала скажи, что ты об этом думаешь.

– Я тебя прощаю, – ответил мистер Гарсия. – Все допускают ошибки. Джек сказал то же самое, да?

Мисс Уайт молча кивнула в ответ, её лицо было серьёзным и сосредоточенным, но взгляд вдруг потеплел.

У мистера Гарсии зазвонил телефон, и он взял трубку:

– Что? Чёрт! Сейчас приеду.

– Что такое? Речь о Вейве, да? – побледнела Финни.

– Да, – коротко ответил учитель превращений. – Шари, Финни, Тьяго, Алиша, мы немедленно выезжаем.

Финни растерянно посмотрела на него:

– Но я же…"

"– На этот раз нам без тебя не обойтись. Мне всё равно, что скажет на это твой отец.

Только в машине мистер Гарсия рассказал нам подробности:

– Миссис Леннокс в ярости, что Алиша и мисс Кристалл выступили против её ненаглядного нового директора. Поэтому она расторгла сделку, отказавшись внести залог и представлять интересы Вейва в суде.

– Ой… А он об этом уже знает?

– Кто-то ему сказал, и теперь он сходит с ума – думает, что больше никогда не вернётся в море.

– Великая волна! – воскликнула Шари. Остальные в ужасе молчали.

Как и ожидалось, мистер Грейсон вовсе не обрадовался появлению дочери в участке:

– Что именно тебе непонятно в словах «домашний арест»?

– Это была моя идея, мистер Грейсон, – тут же вмешался наш учитель превращений. – Мальчик совсем отчаялся, а Финни…

– Дайте мне спокойно поговорить с дочерью, – проворчал Ник Грейсон.

Нам некогда было слушать их разговор – мы торопились поскорее попасть к Вейву и помочь ему.

Да, Вейву было плохо.