Но в какой-то момент его мучения наконец-то закончились — в палату заглянула медсестра.

— Поздравляю вас! — торжественно произнесла она, улыбаясь от уха до уха. — У вас родилась прекрасная дочь!

Казалось, сердце сейчас просто лопнет в груди.

Пульс загудел. Выброс адреналина в кровь ощущался запредельным.

Дыхание сперло. Конечности одеревенели.

Все, на что ему хватило сил, так это рвано выплюнуть:

— Как она? Как себя чувствует моя…

— Роженица и младенец в полном порядке. Вы можете присоединиться к ним. Я провожу вас. Но сперва хорошенько вымойте руки и используйте вот этот… стерильный костюм. Поторопитесь, пожалуйста. Им нужно отдыхать.

Марат не помнил, как осуществлял все эти манипуляции.

Действовал исключительно на автомате. Состояние аффекта на лицо.

Но когда женщина остановилась у нужной двери, Каримов встрепенулся, призвал на помощь всю выдержку, шагнул внутрь, и шумно сглотнул, едва увидел ее. Свою девочку. Уставшую. Измотанную. Но… с блаженной улыбкой на лице. У нее на груди, завернутое в пеленку, копошилось маленькое розовое тельце. А Юля со слезами на глазах, трепетно прижимала это самое тельце к себе.

«Моя дочь! Господи, это крохотное пыхтящее существо — моя дочь!»

Мужчина и сам не понял, как оказался рядом. Как склонился над ребенком и дрожащей рукой почти невесомо провел по ее голове. По голове, которая была размером меньше, чем его собственный кулак. Странные ощущения затопили душу до краев. Безвозвратно пробили брешь в его сердце.

Юля улыбнулась сквозь слезы:

— Красавица, правда?

Марат прожег жену потемневшим от внезапной страсти взглядом и подтвердил:

— Вся в мать!

— Назовем ее Арина?

— Почему, Арина?

Юля прикусила губу, выразительно посмотрела на него, и заговорщицки прошептала:

— Ты даже не представляешь, как громко она умеет кричать!

Не выдержав, Каримов взорвался от хохота. А после, будучи больше не в силах сдерживать эмоции, подался вперед, и впился в губы своей студентки, своей любовницы, своей жены жестким собственническим поцелуем.

И вкрадчиво пробормотал, отстраняясь:

— Спасибо!

— За что?

— Ты вернула меня к жизни!

— Марат…

— Девочка, — прохрипел он севшим голосом, — ты — мечта, которая сбылась! Ты — вожделение, которое ничем не утолить! Понимаешь?

Юля часто-часто задышала, раскрасневшись от смущения.

Марат же хищно оскалился, и продолжил грозно:

— Ты — моя панацея! Панацея, которую я никогда и никому не отдам!

— Ну а я, — тихо обронила она, — я просто тебя люблю!

И ее искрящиеся счастьем глаза были для него с некоторых пор… важнее воздуха."