Хорошенько прогреться после длительного пребывания на холоде, было не лишним.

И да… баню они с удовольствием использовали по ее прямому назначению.

Парились с таким усердием, что уши в трубочку сворачивались.

Но это не помешало им насладиться взаимными ласками еще разок.

Распластавшись на полу в предбаннике (а именно там на них обрушилась очередная лавина страсти) они самозабвенно и необузданно ублажали друг друга руками, языком, ртом. На большее у них элементарно не хватило сил.

Однако удовольствие от этого ни капли не притупилось.

Напротив. Оно ощущалось еще острее. Еще запретнее и сладостнее.

В общей сложности они провели в бане около полутора часов.

Но закончив водные процедуры и вернувшись в дом, оба почувствовали просто вселенскую усталость. И моральную, и физическую.

А потому было принято единогласное незамедлительное решение, завалиться спать. Тем более, за окном уже окончательно стемнело. Юля постелила им с Маратом в своей спальне. На одном из двух диванов. Но так как комната у них с Костей всегда была общей, пришлось выгнать брата в зал.

Правда, уснуть сразу не получилось. Нежась в крепких объятиях Каримова, девушка невольно прокручивала в памяти все события сегодняшнего дня.

Хорошие. Плохие. Очень плохие. И внезапно вспомнила кое-что.

Тревожное. И пугающее до чертиков.

— Марат?

— М-м-м? — сонно.

— Что будем делать?

— О чем ты?

— Я про институт. Теперь про нас все знают.

— И что с того?

— Как, что? — охнула изумленно. — Я отныне — местная знаменитость! Начнут обо мне на каждом углу шушукаться. А ты… и у тебя тоже наверняка из-за меня будут серьезные проблемы!

Его горячее дыхание коснулось ее уха.

— Спи, — коротко.

— Но…

— Спи, и ни о чем не думай.

— Я не могу! — яростный протест.

— Да твою ж мать, Юля! — недовольно проворчал ее профессор. — Прекрати накручивать себя! Я ведь говорил уже: любой, кто косо на тебя посмотрит… будет иметь дело со мной! Не заставляй меня повторяться!

Она лишь шумно фыркнула в ответ:

— Всем рот не заткнешь!

— Да, ну? — иронично. — Сомневаешься в моих возможностях, пташечка?

— Марат, — измученный вздох, — при чем здесь твои возможности? Ты спишь со своей студенткой! Тебя могут уволить, если слухи об этом дойдут до…"

"— До кого? До декана? Она давно в курсе ситуации! До ректора? Так у него у самого рыльце в пушку! Я уволюсь лишь в одном случае — если сам захочу. А до этого момента никто меня не тронет. Я — основной дисциплинирующий и мотивирующий фактор нашего учебного заведения. В отличие от тебя, они это понимают. Что до моей личной жизни… их она не касается. Отношения преподавателей со студентами не поощряются, конечно. Но они и не запрещены. Мы — взрослые совершеннолетние люди, и вполне способны сами принимать решения.