Переписку с ними. Все, одним словом. Среди них была и твоя Кристина. Теперь мы могли спокойно использовать запись с университетской камеры. А признание твоей подруженьки приложили лишь для полноты картины. Последним в игру вступил Макаров. Все же его ближайшее родство с мэром нашего города имеет свои преимущества. Благодаря его стараниям нашему делу уделили… особое внимание.

Юля удивленно выпучила глаза и уточнила, немного заикаясь:

— Виктор Эдуардович — родственник мэра?

— Да. Они двоюродные братья с Вячеславом Красницким. Ты не знала?

— Офигеть!

— Исчерпывающе.

— Господи, Марат! А что теперь будет с Кристиной? Ее… посадят?

— Ага, конечно! — впервые за долгое время подал признаки жизни Костя. — Откупится! Ее семейка, как пить дать, откупится!

— На то и расчет, — профессор задумчиво постучал пальцами по рулю. — Свобода дочери им очень дорого обойдется. Чтобы отмазать ее от тюрьмы или купить ей «условку», им придется отдать все, что у них есть. А нищета для этой мерзавки — еще большее наказание, чем тюрьма. Ты уж поверь, пташечка — так или иначе, но за свои деяния она ответит! Ответит!

«Ради меня! — заскулила мысленно. — Он сделал все это ради меня!»

Весь ее словарный запас в одночасье канул в небытие."

"Пульс ревел так сильно, что закладывало уши. Судорожно втянув воздух полной грудью, Юля повлажневшим взглядом уставилась на Марата.

Хотелось столько всего сказать ему, но эмоции мешали. Душили.

Да и присутствие брата смущало не меньше. Однако, поддавшись порыву, Попова еще крепче вцепилась в мужскую ладонь, покоящуюся на ее бедре.

А после она поднесла ее к своему лицу. К губам. Прильнула щекой.

— Я жалею, — обронила тихо, — что не знала тебя раньше! Если бы можно было повернуть время вспять… я уехала бы с тобой… в день нашего знакомства!

В глубине его глаз вспыхнуло адское пламя. Мужчина хищно оскалился.

— Не переживай! — успокоил хрипло. — Все упущенное мы наверстаем!

Спустя добрых сорок минут они добрались до их дома. Простенького. Деревенского. Огороженного частым штакетником, который Юля еще в конце лета выкрасила в темно-синий цвет. Остановив автомобиль у самой калитки, Марат шустро выбрался наружу, дабы помочь Косте покинуть салон без происшествий. Забрав сумочку и цветы, Юля последовала его примеру. Вскоре все трое медленно и осторожно вышагивали по узкой асфальтированной дорожке прямо к дому. Поджав поврежденную ногу, Костя, опираясь на Марата, передвигался прыжками на здоровой.

Юля терпеливо плелась следом. Очевидно, увидев их в окно, на улицу выскочила мама, забыв даже накинуть хоть что-то теплое поверх своего легонького праздничного платья.

— Господи! — воскликнула она, хватаясь за сердце. — Да… что же это, сынок? Ой, мамочки рОдные! Дети! Что случилось?

— Шел. Упал.