Такой странный порядок очень распространен в старом фонде, тут иногда вообще невозможно найти то, что ищешь, и я порадовалась, что так быстро нашла квартиру О. Л. Сережкиной.

Как выяснилось, радовалась я зря. На мои звонки никто не торопился выйти, хотя я отчетливо слышала, как трель разливается по квартире. Судя по всему, дома просто никого не было.

Следовало развернуться и уйти прочь, но я далеко не всегда делаю то, что следует. Точнее, почти всегда я сначала делаю, а потом думаю. Вот и сейчас, повинуясь неожиданному порыву, я достала из сумки Сережкиной завалившийся за подкладку плоский ключ и вставила его в замочную скважину.

Инстинкт самосохранения кричал мне, что этого делать не следует, но я не послушалась. Хоть в результате тяжелейших усилий я и вспомнила все, что произошло со мной за минувшие сутки, видно, от удара в голове что-то сдвинулось, и я стала совершать неадекватные поступки. К тому же мне совершенно нечего было делать. Самое умное было бы подождать эту Сережкину, но на лестнице неудобно — соседи могут возмутиться. В морг мне идти не хотелось, а куда-то ехать — не было денег.

Ключ вошел в замок идеально.

Как говорится — лиха беда начало… Но вчера ночью я лезла в знакомую квартиру. Сегодня же все обстояло совсем не так.

Тут во мне все же возобладало приличное теткино воспитание, я спохватилась, что чуть не вошла в чужую квартиру, собралась вытащить ключ и уйти…

Но этому не суждено было случиться.

Скрипнул замок соседней, одиннадцатой, квартиры, и дверь ее начала медленно открываться. Я представила, что меня сейчас застанут возле чужой двери с ключом в руке и явно посчитают квартирной воровкой. И как всегда, я поступила самым идиотским образом.

Вместо того чтобы вытащить ключ и спокойно уйти, я повернула его в замке, открыла дверь и юркнула в квартиру.

Беззвучно затворив за собой дверь, я замерла, прислушиваясь к звукам, доносящимся с лестничной площадки.

— И хлеба не забудь, столового, — монотонно бубнила старуха, — который по шестнадцать копеек…

— Зюка, какие шестнадцать копеек! — раздраженно отозвался второй голос, такой же старый, но несколько более бодрый. — Вспомнила про копейки! Ты бы еще на «керенки» пересчитала!

Судя по всему, одна старуха собралась в магазин, а вторая ее провожала и в дверях квартиры давала последние инструкции.

— И еще яичек, которые по девяносто…

— Зюка, да иди ты… в комнату! Я все знаю, что нужно… надо же, по девяносто! Ты еще на царские деньги посчитай! Иди лучше чайник поставь да пригляди за ним, чтобы не выкипел…

— Знаешь! Как же! — недовольно проворчала невидимая Зюка. — А прошлый раз ходила и молоко не то взяла…

Этот разговор мог затянуться надолго. Чтобы не слушать старческую болтовню, я прошла в комнату.

Здесь было очень уютно и красиво.