Я старалась поменьше бывать дома, чтобы не оставаться со свекровью наедине, она тотчас начинала цепляться. Правда, в последнее время с Кириллом стало еще хуже — мамочка чувствовала поддержку и налетала на меня, как старая ворона. Нервы мои были на пределе, и пару раз мы крупно поскандалили. В результате этих скандалов свекровь устраивала себе сердечный приступ или повышенное давление, кажется, она сама путалась, когда и чем болеет. Врача не вызывали, но Кирюша трясся над ней и отпаивал лекарствами. Они как-то выпустили из виду, что я работаю в аптеке и, стало быть, прекрасно разбираюсь в лекарствах.

Так вот, Кирюша давал ей только легкое успокоительное, а вовсе не те лекарства, что принимают от ишемической болезни сердца или при стенокардии. Так что насчет мамочкиного здоровья сыночек мог бы не волноваться, но попробовала бы я раскрыть ему глаза! Нет уж, пускай они оба оставят меня в покое хоть на ближайший вечер…

Но, как пел дядя Витя опять-таки в сильнейшем подпитии: «Если я чего решил — так выпью обязательно. Но к этим шуткам отношусь я очень отрицательно!»

Я держалась, крепко сжав зубы, отчего-то на меня накатила гордость.

Думаю, вы уже поняли, что наша семейная жизнь не прерывалась только оттого, что мне было некуда уйти. Тетя Галя со своим доктором жили душа в душу в той самой однокомнатной квартире, и у меня язык не поворачивался сказать тетке, что сил больше нет терпеть свекровь и муженька."

"В новой аптеке платили лучше, но зато заведующая была ужасная стерва. Не скажу, что она плохо относилась только ко мне, девчонкам тоже доставалось. Лариса Ивановна, как она велела себя называть, была довольно молодая — едва за тридцать — баба, яркая блондинка — всегда загорелая, даже зимой, и сильно накрашенная.

В целом она производила неплохое впечатление, если бы не голос. Голос у Ларисы был низкий, но без сексуальной хрипотцы, а грубый и невыразительный. Когда Лариса орала на подчиненных, в голосе проскальзывали визгливые нотки, как будто электрической пиле попал очень крепкий сучок. Меня она возненавидела за красоту, но не сразу, а по прошествии некоторого времени.

Все девчонки знали, что аптеку Ларисе купил любовник. Он иногда заезжал за ней после работы, тогда свой красный «Фольксваген» она оставляла на стоянке за домом, а утром приезжала на такси.

Любовник этот был сильно немолод, лыс, как чернобыльский еж, но с нами всегда здоровался вежливо и на Восьмое марта даже подарил всем по коробке конфет. Что уж там почудилось Ларисе, когда я слишком громко рассмеялась его шутке, возможно, она решила, что я хочу переманить богатого любовника к себе. После того случая она перестала со мной нормально разговаривать, только шипела и орала.