Тот парень, что торчал во дворе утром, скорее всего, больше не появится, но кто знает, вдруг папаша пошлет еще кого-нибудь?

— Что-то, Татьяна, с тобой не то происходит! — проскрипела соседка, освободившись от тяжелой ноши и заметно приободрившись. — Дома не ночуешь, с работы уволилась. Я уж думала, вы с Кирой-то разошедшись… третьего дня-то как вы с ним разругавшись! Я уж хотела в милицию звонить, да потом раздумала: милые бранятся — только тешатся! А потом-то бабы чего только не говорили, Верка из третьего подъезда брехала, будто ты померла, уже вроде и схоронили, да я, само собой, не поверила… — Она скосила на меня маленькие любопытные глазки и замерла, ожидая, что я на это скажу.

— Не, баба Зина, — ответила я жизнерадостно, — врет ваша Верка, не схоронили меня!..

— Да уж вижу, что не схоронили, — отозвалась соседка. — Для покойницы ты уж больно приглядна!

— …Не схоронили, а кремировали! Ужас до чего жарко было!

— Да что ж ты такое болтаешь! — баба Зина шарахнулась от меня и мелко закрестилась. — Разве ж можно такими вещами шутить!

Мы как раз подошли к подъезду, баба Зина выхватила у меня сумку и пошла к себе, что-то недовольно бормоча под нос о современной молодежи, у которой нет ничего святого.

А я отправилась домой… если можно называть домом квартиру свекрови и мужа, с которым я не хотела больше иметь ничего общего.

К счастью, дома никого не было. Я вытащила Оксанину дубленку из пакета и разложила ее на столе. Это была хорошая дубленка, почти новая, цвета кофе с молоком. Покрой, длина — все как надо, только один недостаток: я в упор не видела в ней никакого тайника.

Да и как что-то можно спрятать в обыкновенной дубленке? Из карманов вещь может выпасть, да и вытащить могут. Подкладки, за которую можно что-то вшить, у дубленки нет. Тем не менее я на всякий случай прощупала швы, проверила карманы, заглянула за отвороты — и ничего не обнаружила. Прошлась пальцами по всей поверхности — не почувствую ли что-нибудь твердое… но нет, ничего необычного в этой дубленке не было.

Я поняла наконец, что сваляла дурака. Что за странная мысль пришла мне в голову — отправиться в химчистку за чужой дубленкой! Теперь я отлично понимала, что здесь ничего не могли спрятать: ведь дубленка побывала в химчистке, если бы в нее была каким-то способом зашита компьютерная дискета или бумажный листок с шифром, эти записи пострадали бы от воздействия химии…

Хорошо хоть, что приемщица не заподозрила меня, не потребовала документы! Ведь тогда она могла бы убедиться, что я — вовсе не Сережкина О. Л.