Мысли, тревожные и мрачные, раздирали разум, а гулкие шаги, эхом разлетавшиеся по бесконечно длинной галерее, звучали в унисон с ударами его сердца. Быстрыми и резкими.

— Ну где же ты…

Он толкал дверь за дверью, не обращая внимания, что за некоторыми, в полумраке комнат и залов, прятались целующиеся парочки. На одной из любительниц уединяться было светлое платье, и на какой-то миг Воронцову почудилось, будто в объятиях молодого офицера изнемогала от страсти его Софья.

Приглушенный свет и распаленное воображение сыграли с ним злую шутку.

Оказалось, что нет, не Софья.

Только это и спасло военному жизнь.

Еще несколько залов, раздражающая вереница дверей, за которыми не было той, что сейчас владела его сознанием, и вот он толкает очередную створку, уже ни на что особо не надеясь, и видит… раскрасневшуюся, взволнованную Софью.

Взгляд, брошенный ей за плечо, остановился на цесаревиче, и в то самое мгновение Андрей почувствовал, как по венам растекается пробужденная яростью сила.

Всего-то и нужно отдать мысленный приказ, и тогда уже магия, воздушной петлей овившись вокруг негодяя, швырнет его о стену. После удара такой мощи его императорское высочество нескоро поднимется и не останется без переломов.

А может, лучше просто подойти к ублюдку, схватить за шкирку и врезать, как собирался?

За то, что посмел преследовать его жену!

Нелепые объяснения девушки Андрей пропустил мимо ушей. Шагнул к цесаревичу, но дорогу ему преградила Софья.

— Не надо тебе к нему! Ты же не лекарь!

Скорее, он сейчас попробует себя в роли гробовщика.

— Андрей!

Испуганный крик резанул по сознанию, немного отрезвляя, но недостаточно, чтобы перестать перебирать в уме самые жестокие пытки и наказания.

Набросить ему на шею веревку из воздуха? Или заставить захлебнуться водой, заполнившей легкие?

— Пожалуйста, давай уйдем. Его высочеству нужен лекарь… А нам пора возвращаться на праздник.

Софья коснулась его плеча, и мужчина вздрогнул. Перевел на нее взгляд, заглянул в изумрудные, полные мольбы глаза и почувствовал, как чернота, затянувшая разум, начинает истаивать.

— Не стоит он того, — одними губами прошептала жена. — Ни твоей злости, ни твоей ненависти. Вообще ничего. Потому что он — ничто.

Приникнув к его плечу, нашла его руку, переплела с ним пальцы, и тепло этого робкого, несмелого прикосновения окончательно его отрезвило.

— Ты права, — ответил мужчина, бросая на Игоря безразличный взгляд. — Он не стоит того, чтобы из-за него умирать.

Развернувшись, направился к выходу, увлекая за собой Софью.

— Зря ты так, Андрей. Очень зря… — послышалось за спиной шипение цесаревича. — Мы еще продолжим.

Он ничего не ответил и даже не обернулся. Боялся, что тогда уже точно не сдержится, и они действительно продолжат.