Не обошлось и без фантастического элемента: русалки, плещущиеся на берегу моря; глазастые деревья, будто простирающие к тебе руки-ветви; охваченные пламенем фигуристые девицы, кружащие вокруг солнца, и сотканные из воздуха худосочные юноши, этакие полупрозрачные духи.

Не знаю, что у них за религия и как она уживается с магией, но выглядело все очень интересно. Правда, еще интереснее мне было узнать, что имела в виду старуха, говоря про чужую.

Неужели узрела в теле княжны залетную душу?

Вскоре служба началась. Служитель Многоликого читал нараспев молитвы, а собравшиеся дружно ему подпевали. Татьяна молилась истово, зажмурившись, прижав ладонь к сердцу.

Заметит мое исчезновение или не заметит?

Воспользовавшись моментом, когда священник затянул новое песнопение, и «тетя» принялась с еще большим усердием возносить богу хвалу, я тихо, почти на цыпочках засеменила к выходу, бросая по сторонам взгляды. Старухи нигде видно не было, но, возможно, она все еще снаружи.

Мне повезло. Бабулька сидела там же, сгорбившаяся и неподвижная. Оглянувшись на оставшийся позади зал, я сбежала по ступеням, а опустившись на нижнюю, спросила:

— Бабушка, что вы имели в виду, когда говорили про чужую?

Она не ответила. Предпочла сделать вид, что больше я не вызываю в ней ни малейшего интереса. Даже взгляд в мою сторону не скосила, отчего я нетерпеливо воскликнула:

— Ну говорите же! Мне очень надо знать, почему вы назвали меня чужой!"

"Старушка чуть слышно усмехнулась и наконец соизволила прошелестеть:

— Потому что не ты, девонька, по этой земле ходить должна. Чужая ты здесь. Чужой и останешься, если…

— Если? — затаив дыхание, переспросила я.

Но нищенка опять замолчала, явно не горя желанием продолжать общаться.

Оглянувшись на церковь, из которой в любой момент могла показаться Татьяна, я быстро и с мольбой в голосе заговорила:

— Прошу, не молчите. Мне здесь действительно не место, но, может, я могу уйти из этого мира? Уйти в хорошем смысле, — уточнила на всякий случай и, немного подумав, добавила: — Короче говоря, домой вернуться.

— Может, и можешь, — неожиданно согласилась бабка, заставив сердце радостно забиться.

— И вы знаете как?

Бабулька вскинула на меня взгляд:

— Знать-то знаю, но не скажу.

— Почему?!

— За монетку могла бы, — протянула она меркантильно.

— Но у меня нет монеток…

Не бежать же за деньгами к Татьяне, та явно не поймет моих порывов и внезапного желания заняться благотворительностью.

— Значит, и у меня для тебя ничего нет, — категорично отрезала Яга.

Вот точно она! Вредная и алчная.

Я бросила по сторонам взгляд, снова оглянулась на храм, из которого доносились заунывные песнопения, после чего опустила глаза на руки и решительно стянула со среднего пальца серебряное колечко с голубым камнем.