— Как дела, Винни? — приветливо спросил он. — Я узнал, что ты звонила мне.

— Мне страшно, — жалобно ответила она, и он мысленно представил себе, как дрожит ее нижняя губа.

— Страшно оттого, что можешь заболеть?

— Нет. Меня пугает гибель мира. Это произойдет сегодня. А меня выгнали из убежища. Меня и тетю Камму.

— Что говорит по этому поводу тетя Камма?

— Я не знаю. Она заперлась в своей комнате. Я пробовала поговорить с ней, но она не захотела. Она послала меня в Блоксберг… ко всем чертям!

— Дорогая Винни… Послушай меня! — сурово произнес Рикард. — Я не стану отрицать того, что ты находишься в опасности.

Но эта опасность куда более реальная, чем отвратительная, самовлюбленная болтовня пастора! Сейчас десять вечера, Винни. Через два часа, по его словам, осуществятся его глупые пророчества о наступлении конца света. Забудь о них, это все сплошное вранье, от начала до конца!

— Но он же сам верит во все это! — всхлипнула она. — У него было видение!"

"— Чепуха! Возможно, ему что-то и приснилось, какой-нибудь ангел, возвестивший ему об этом. Но разве у тебя самой не было странных снов, которые потом не сбывались?

— Было.

Ее голос был таким жалким, что у Рикарда появилось желание немедленно поехать туда, прижать ее к себе и держать в своих объятиях до тех пор, пока не минует ночь Судного дня. Но у него не было на это права.

К своему удивлению он произнес это вслух.

— Ты хочешь этого? — спросила она с таким удивлением, словно на нее только что обрушилось небо. — Ты хочешь приехать сюда? И быть со мной? Спасибо тебе, это так мило с твоей стороны! Я даже не предполагала, что в мире существуют такие добрые люди! Ты так мил!

Рикард не знал толком, считать слово «милый» комплиментом или оскорблением.

Ему куда больше хотелось бы, чтобы его считали надежным защитником. Но милым?… Это звучало как-то неприлично. И совершенно не мужественно.

— Хотя пастор тоже был добр ко мне, — добавила она, всхлипнув.

— Неужели? — скептически спросил Рикард.

— Да, он… Мне кажется, он был добр ко мне потому, что хотел видеть меня в числе своих прихожан. Он смотрел на меня, разговаривал со мной, в особенности, после того, как узнал, что я…

Ей трудно было говорить. Рикард слышал, как она высморкалась. Он уже рассказывал ей о завещании, и она спросила об этом Камму.

Камма же с триумфом возопила, что Прунк интересовался не Винни, а ее деньгами.

— Что ты унаследовала все после смерти бабушки? — подсказал ей Рикард.

— Да. О, мне так трудно об этом говорить!

— Говорить о том, что он так поступил с тобой? Она несколько раз шумно вздохнула, чтобы успокоиться.

— Нет, — ответила она. — Но он был единственным человеком, кто когда-либо обращал на меня внимание.

— Ты была… влюблена в него?

— В пастора Прунка? Н-н-нет, — медленно ответила она.