Вы, фру Дален, Вы-то хоть понимаете, что наделали? Вы поставили всех этих людей перед угрозой заражения! Винни тоже была там?

— Это вас не касается.

— Я вижу, вы делаете это преднамеренно. Значит, она тоже была там. Как же она выбралась оттуда?

— Разумеется, ее выставили."

"— Слава Богу, что это произошло! Значит, пастор все-таки питает какое-то уважение к микроскопическим бациллам? Вернее, вирусам.

— Вовсе нет! Но у Лавинии была прививка. А это означает, что она сомневается в силе Господа, его целительной силе!

— А вы сами? Вас тоже выгнали?

— У меня не было прививки.

— Я не об этом вас спрашиваю. Вас выгнали?

— Я ушла сама.

— Вы лжете! Видно, что лжете! Вы по-прежнему поддерживаете этого жалкого, ничтожного краснобая, после того, как он выставил вас за дверь? Он сделал это только потому, что вы могли заразить его! Разве Вы не видите порока в его краснобайстве? Он охвачен страхом, хотя ему следовало бы целиком и полностью полагаться на Господа!

Краска стыда залила лицо Каммы, когда она вспомнила о том, как ее выставили вон. Глаза ее перебегали с одного предмета на другой, рот был плотно сжат.

— Я поговорю с Винни, — сказал Рикард и собрался уже уходить, но тут она крикнула:

— Нет, не надо!

Немного помедлив, он спросил:

— Ну, так что?

Она не решалась рассказать ему обо всем.

И он понял, что этот ничтожный пасторишка заставил их всех поклясться священной, нерушимой клятвой.

— Вы хотите, чтобы на вашей совести были жизни всех этих людей, фру Дален?

— Они не заразятся.

— Возможно и нет, риск не слишком велик. Но среди них находились вы вместе с Винни, а вы обе были в контакте с умершим Вилли Маттеусом или вещами, к которым он прикасался.

Сколько там прихожан?

— Тридцать четыре. Нет, без меня и без Винни их осталось тридцать два.

— Тридцать две человеческие жизни… И все они не имеют прививок.

— Не думаю. Я знаю, что некоторые из них скрывают это. Но большинство… Большинство прививок не делало.

— Вы считаете, что пастор поступил с вами справедливо, фру Дален?

Она ничего на это не ответила. Вздохнув, Рикард продолжал:

— Значит, мне придется поговорить с Винни. Но если она не станет отвечать, я вернусь к вам.

На это раз она отпустила его. Весь ее облик выражал крайнее разочарование, она была воплощением нерешительности.

Возвращаясь в комнату Винни, он думал о том, что пастор, очевидно, обладает неограниченной властью над этими женщинами — так же, как и над всеми остальными прихожанами. Сам он не раз слышал об умалишенном пророке Судного дня, жившем в их городе, но, к сожалению, не придал этому значения. Жаль, что никто в городе не знал о местонахождении секты. Члены секты просто дрожали от страха перед пастором, он крепко держал их в руках.

Винни обрадовалась, когда он пришел.