Поэтому вы должны немедленно покинуть это святое место, фру Дален. И мы все надеемся, что вы будете держать в тайне наше местонахождение.

«Но почему я должна уйти? — растерянно думала она. — Они не могут прогнать меня, когда я так нуждаюсь в них!»

Она совершенно забыла о том, что точно так же избавилась от Винни. Или это были разные вещи? Винни ведь ничего из себя не представляла, тогда как Камма играла в секте не последнюю роль. Так ей самой, во всяком случае, казалось."

"Но что же делать… С гордо поднятой головой и красными пятнами на щеках она вынуждена была покинуть Храм, взяв с собой все свои вещи.

У нее было много вещей, и прихожане настаивали на том, чтобы она забрала весь свой зараженный скарб. Она схватила все в охапку и направилась к выходу. Выбившийся из кучи край простыни печально волочился по земле.

Врата Рая с грохотом захлопнулись за ее спиной.

Камма направилась вовсе не в полицию. Полиция могла и подождать.

Придя домой, она привела себя в порядок и только после того, как обида несколько улеглась, она позвонила в полицию. Трубку взял Рикард.

Высокомерно, как и подобает даме из высшего класса, она произнесла:

— Это фру Карен Маргрет Дален.

Я услышала по радио, что вам нужны мои пояснения относительно известного дела. Мне нездоровилось, но теперь я в вашем распоряжении. Я жду вас у себя дома в час дня. Будьте добры не опаздывать. У меня на счету каждая минута.

И она положила трубку, прежде чем ошеломленный Рикард смог что-то ответить.

«Вот змея, — подумал он. — Ничего! Она присмиреет, как только узнает, насколько все серьезно. Придется заново дезинфицировать Баккегорден! Черт бы ее побрал!»

И он почувствовал симпатию к Винни, которую тетка третировала, как могла.

Эта симпатия стала еще сильнее, когда он прибыл в Баккегорден и был встречен помпезно одетой хозяйкой, от которой исходил удушающе-резкий запах парфюмерии. Певучим голосом она пригласила его в свой «кабинет». Рикард даже не подозревал, что такие комнаты по-прежнему существуют.

Собственно говоря, он все время чувствовал симпатию к Винни или, вернее, сочувствие к человеку, не признающему за собой право на существование в этом мире. Но она была слишком забитой, чтобы у него появился к ней какой-то интерес.

И вот теперь он начал понимать причины ее униженного поведения.

Карен Маргрет Дален незамедлительно начала разговор — или, скорее, монолог:

— Да, я слышала, что произошло с этой негодной племянницей моего мужа. Но я не могу представить себе, как ее угораздило вступить в контакт с этим проходимцем! Она ведь получила солидное воспитание в моем доме. Но, должна вам сказать, ее просто невозможно чему-либо научить. Невозможно! Насколько я понимаю, тот человек был матросом.