И вот теперь время карантина подходило к концу…

С недоумением глядя на своего коллегу, находящегося в изоляторе, Рикард спросил:

— Она стояла вчера у окна? Почему же ты ничего не сказал мне?

Его товарищ пожал плечами.

— Мне показалось, что она надоела тебе. Ты всегда так сердито разговаривал с ней и отсылал ее обратно в отделение. Я думал, ты не хочешь с ней больше встречаться.

— И это я сердито разговаривал с Винни Дален? Просто я боялся, что она простудится!

— Но она такая невзрачная на вид, что я подумал, что она для тебя как репейник, который ты из вежливости не сбрасываешь с себя.

— О, Господи, — вздохнул Рикард. — Придется позвонить ей.

Позвонив в отделение, он узнал, что Винни за день до этого покинула больницу. Большинство пациентов уже выписалось, так что в ее помощи не было необходимости.

Рикард позвонил в Баккегорден, но там никто не взял трубку.

Он не знал, что делать. Ему так много надо сказать ей. Неужели он и впрямь сердито разговаривал с ней? Если это так, то он делал это непроизвольно, сам того не желая, а может быть еще и потому, что не хотел показывать ей, как она ему нравится.

Ему оставалось пробыть на карантине еще два дня. За это время она может куда-нибудь уехать. Возможно, ее преследует теперь чувство вины за то, что она покинула больницу, не попрощавшись с ним.

Ее жилище в Сарпсборге? Нет, он не запомнил имени хозяев и телефонного номера у него не было. К тому же он сомневался, что она поедет туда, поскольку Баккегорден теперь принадлежит ей.

Ему оставалось ждать целых два дня…

Эпидемия оспы прекратилась. Об этом было заявлено официально. Зараженными оказались пятьдесят семь человек. Одиннадцать из них умерли.

Жертв эпидемии было бы гораздо больше, если бы Рикард и его коллеги не взялись за дело так энергично и оперативно.

В последний день пребывания в больнице Рикард говорил по телефону со своим отцом Андре. Андре рассказал ему обо всем:

— Твой дедушка при смерти, Рикард. Ты же знаешь, что он серьезно болен, но до этого мы не хотели говорить тебе, насколько серьезна его болезнь. Как ты думаешь, сможешь ли ты приехать?

— Разумеется, — ответил Рикард, огорченный приближающейся кончиной своего любимого дедушки и вместе с тем озабоченный тем, как ему быть с Винни. — Я приеду, как только выпишусь отсюда и получу разрешение. Передавай привет! Горячий привет!

— Передам, Рикард. Думаю, тебе следует торопиться.

— Я приеду.

К телефону в Баккегордене по-прежнему никто не подходил. Но до отхода поезда Рикард все-таки успел съездить туда."

"Баккегорден был большим и красивым домом на окраине Хальдена. Позвонив у двери, Рикард не надеялся, что ему откроют.

Но Винни была дома. Увидев его, она была смущена и обрадована, а Бранцефлор громко лаял.

— Ты дома? — изумленно произнес он.