Внутреннее чутье, которое вчера предсказало неладное, врубило на полную мощность тревожную сигнализацию. И, накидывая на бегу пальто, он, как пробка из бутылки, вылетел на улицу к своему джипу.

Пока не встряла в очередную неприятность, Веронику нужно было срочно перехватить по дороге. Наручниками пристегнуть к себе и никуда не отпускать.

Надеясь успеть, Руслан не надел ни рубашку, ни носки. Бежал. Спешил. Ни с кем не здоровался. Но на улице вместо родного Рэндж Ровера нашлась небольшая горка снега, и ни записки угонщика, ни колеса на память. Лишь на втором телефоне, личном, спустя минуту шока обнаружился один пропущенный вызов от сестры и два сообщения:

«Джип забрала.

Верну утром. Спасибо, что в прошлый раз сделал мне дубликат».

«Рус, я проспала. Пригоню машину в обед. Прости, любимый братик».

Это был словно какой-то адский бабский сговор. Краш-тест для его расшатанной нервной системы.

Ни матов, ни вопросов в голове не осталось. Снег падал за шиворот, холодил голую спину. А он не чувствовал. Второй раз за сутки стоял столбом посреди улицы и не знал, за что хвататься первым: за голову, за телефон или за сердце.

Только спустя какое-то бессчетное количество секунд получилось заглушить внутренний медвежий рев и сделать единственное, что оставалось в его ситуации.

Не глядя, по памяти набрал номер Пожарской. Терпеливо выждал пять долбаных гудков. И коротко командным тоном приказал:

– Никаких поездок! Сидишь дома, пока сам тебя не заберу. Даже носа на улицу не показывай! Все понятно?

На том конце телефонной связи послышалось какое-то шевеление, металлический лязг и хлопок, словно рукой по пластику.

– Для особо одаренных могу повторить, – прогремел в трубку Руслан.

– Сидеть. Дома. Не. Высовываться. Услышала?

Последнее слово он прокричал так громко, что проходившая мимо старушка с собакой дернулась и поспешила ответить «да».

– Пожарская... Вероника, мать твою! Мне на каком языке повторить?

Он уже не злился. Это была какая-то новая стадия гнева. Что-то между бешенством и отчаянием. Уникальная эмоция, которую вызывала у него только одна женщина.

– Ты хоть живая там? – Не надеясь услышать ответ, он опустился на ближайшую лавочку. Прямо в снег. Ничего не ощущая.

С пару секунд в трубке стояла тишина.

Потом кто-то откашлялся, всхлипнул. И знакомый женский голос стыдливо произнес:

– Я застряла. Свернула не туда. И машина почему-то заглохла, – она снова всхлипнула. – Тут поле, какая-то заброшенная стройка, а моя ласточка не едет. И холодно.

– Эвакуатор вызвала?

Несмотря на плохие новости, Руслан почувствовал, как с сердца свалился огромный камень.

– Нет. Интернета нет, – голос Вероники стал совсем тихим. – Местонахождение установить не могу. А карту дома оставила. Пытаюсь по памяти высчитать, где я.