А руки вращали руль так спокойно и уверенно, будто не было этим вечером ничего кроме стихов, песен и подарков.

Словно ей все привиделось. «Женская мнительность», – подсказала предательница-память.

Возможно, такой амнезии стоило порадоваться. Бадоев был последним мужчиной на свете, которого Вероника подпустила бы к своему телу. После предательства Паши только связи с поехавшим боссом не хватало.

Но вместо облегчения на душе почему-то засела обида.

Гранитный фейс Бадоева хотелось расцарапать еще сильнее, чем во время последней ссоры. Тяжелый ком распирал легкие и требовал выкричаться на этого болвана до хрипоты.

Только теперь даже повода не было.

Чудовище, словно нарочно, не лихачило, не мучило уши дурацкой музыкой по радио и не ругало других водителей или пешеходов.

Этот бездушный монстр своим скучным вождением рубил на корню любые поводы придраться. Бесил до трясучки. Опять нагло игнорировал. И заставлял чувствовать себя полной дурой. Тупой блондинкой!

Радовало лишь одно – ехать с ним оказалось недолго. От детского дома до ресторана даже с пробками дорога не должна была занимать больше двадцати минут, а на корпоративе ее уже ждали.

.. шампанское, восхищенные взгляды вменяемых мужчин и танцы, которыми можно было отвлечься.

Всем этим она и занялась сразу после приезда.

Запретив себе думать о Бадоеве, сбросила в гардеробе шубку. Сменила наконец сапоги Снегурочки на любимые туфли. И, растягивая губы в улыбке, двинулась косить в промышленных масштабах мужские ряды.

Как оказалось, уже через пару минут разогретым коллегам много не понадобилось. Черное закрытое платье привлекало внимание сильнее, чем стриптизерские наряды коллег.

Шампанское в бокале не заканчивалось. А ее нежелание разговаривать превратило последних молчунов в брызжущих остротами стендаперов.

В этой суете постепенно даже злость на Бадоева начала стихать. Вероника не встречалась больше с ним взглядом. В пестрой толпе невозможно было рассмотреть широкие плечи своего босса. Никто с ней не спорил и не доводил до белого каления.

Хорошо было! Пусть и без генерального, который укатил на несколько дней в Воронеж. Но ярко, дорого и вкусно.

В этом Вероника пыталась себя убедить, пока пачками стреноживала мужчин из инженерного отдела, из архитектурного и из финансового.

Повторяя мысленно: «Все прекрасно», когда щедро орошала местную зелень холодным шампанским. И чуть не захныкала от досады, когда вместо безголосой, но фигуристой певички на сцену вышел Лепс.

Этот удар перечеркнул одним куплетом все попытки отвлечься. Настоящий Лепс оказался хуже детдомовского подражателя. Мужское внимание больше не радовало. А за зелень стало обидно до слез.