— Кирюша на меня здорово обиделся, когда я ему бок выстригал, да еще заставил в грязи вываляться, а купаться на речку не пустил. Надулся, лег под лавку и смотреть в мою сторону не хотел. Но когда меня в образе неумытого сторожа увидел, простил. Умница моя, — ласково добавил он. — Слышишь, Кирилл, это я тебя хвалю.

С заднего сиденья донеслось одобрительное урчание.

— Я в это дело недавно влез, — пояснил между тем Андрей. — Может, ты мне теперь объяснишь насчет доказательств?

— Понимаешь, Филатова прилетела поздно ночью из командировки, а через два часа ее нашли убитой в своей квартире, и никакого блокнота при ней не было. Следовательно, блокнот мог взять только тот, кто с ней за эти два часа встретился, то есть убийца. У кого блокнот — тот и преступник. Видимо, Галл всегда так подстраховывался, брал что-нибудь с места преступления, чтобы при неблагоприятном раскладе можно было подбросить кому-нибудь улику и навести подозрения на другого человека. А с листками другая история. Но суть в том, что эти фамилии выписывались с карточек в зональном информационном центре. То, что в одном списке на две фамилии меньше, говорит о том, что две карточки были изъяты. Это как раз и было то, чего так боялся Павлов и из-за чего погибла Филатова. Одну из этих двух фамилий я, кажется, знаю. Но вторая меня интересует больше. Это должна быть очень крупная фигура.

* * *Машина подъехала к дому на Щелковском шоссе, и Настя сразу увидела на лавочке у подъезда знакомую лохматую шевелюру. Она тепло попрощалась с Андреем, дружески потрепала по загривку Кирилла, надела свои разновысокие туфли и, припадая на одну ногу, пошла навстречу Леше.

— Спасибо, милый, — тихо сказала она, крепко обнимая его.

* * *Ей хотелось только одного — смыть с себя грязь, пот, усталость, напряжение, а главное — отделаться наконец от этой отвратительной шантажистки Ларисы Лебедевой. Как хорошо быть невзрачной, ленивой, обыкновенной Настей Каменской, носить удобную обувь и привычную одежду, коротать выходные дни рядом со спокойным, надежным Лешей Чистяковым — молодым доктором физико-математических наук, спасшим ей сегодня жизнь.

Когда кожа была отмыта до скрипа, а волосы снова стали светлыми, Настя вышла на кухню, где Леша, по заведенному ритуалу, накрывал по всем правилам на стол.

— Садись, Настюша, уже все готово. Объявляю сегодня праздник в честь твоего боевого крещения, — торжественно сказал он.

Она прижалась щекой к его плечу.

— Солнышко мое, — нежно сказала она, удивляясь сама себе, — ненаглядный мой, ты лучше всех на свете. Я тебя ни на кого не променяю.

— Да кто ж на тебя польстится, на такую ленивую и нехозяйственную, — отшутился Леша, стараясь скрыть, как он растроган.