А девятьсот пятнадцать? Что это за АТС?

— Сейчас выясню, — ответил Юра.

Но ни одно из предположений даже отдаленно не приближалось к тому, что им хотели передать.

* * *— Не возражаешь, если я мясо пожарю? — вежливо спросил Галл, доставая из морозильной камеры кусок свинины. — В микроволновой печи оно быстро разморозится.

Он решил все оставшееся время не поддаваться на ее подначки, соблюдая правила хорошего тона и сохраняя полную невозмутимость. Даже если она будет вести себя откровенно нагло и вызывающе, он не пойдет у нее на поводу. Но Ларисе, похоже, надоело резвиться. Она притихла, будто чувствовала близкую смерть. И снова Галл испытал что-то похожее на жалость.

— Хорошо, пожалуйста, — необычно мягко ответила она. — Хоть поем напоследок.

Только через несколько минут Галл сообразил, что опять допустил промах. Исправлять его было уже поздно. Неужели он и в самом деле выработался? За последний час — две ошибки. Сначала в разговоре о Павлове, и сейчас, когда она произнесла это «напоследок». А он, кретин, промолчал вместо того, чтобы удивиться: почему, мол, напоследок? Промолчал, потому что она все правильно сказала. Надо постараться отвлечь ее от этих мыслей.

— Слушай, а у тебя есть какое-нибудь хобби? — спросил он, устанавливая ручки СВЧ на время и режим.

— Есть. Теорему Ферма доказывать, — серьезно ответила она.

— Все шутишь, — неодобрительно поморщился Галл.

— Ну почему же, я не шучу. Тому, кто найдет доказательство теоремы Ферма, Нобелевскую премию дадут. Всемирная слава и вечный почет. Тогда и умирать не страшно.

— Да что ты все о смерти? Смотри: солнце встает, небо голубое, птички поют. Жизнь прекрасна, мадам! Получите свои деньги, скопите на новую машину и поедете отдыхать.

— А ты? — Она пристально посмотрела на Галла. — Что будешь делать ты, получив свои деньги?

* * *— При чем здесь теорема Ферма? — недоуменно спросил Миша Доценко.

Гордеев стукнул кулаком по колену.

— Идиоты! Мы все — идиоты! У кого есть телефон Чистякова?

— Виктор Алексеевич, время — пять утра.

— Плевать! Звони скорее! Да звони же, говорят тебе!

Видя колебания Доценко, Гордеев подскочил к аппарату.

— Давай номер, я сам с ним поговорю.

* * *— Как мясо? Хорошо прожарилось?

— Вполне. Из тебя вышел бы отличный кулинар, Михрютка. Оставайся жить со мной, а? Я буду платить тебе ставку домработника. Не очень много, зато стабильно. Главное — все по закону.

— Доедай, и будем собираться, — сухо сказал Галл.

Настя заметила, что он перестал обращать внимание на ее фокусы. Что бы это означало? Сосредоточился перед финальным прыжком? Или о чем-то догадался? Надо срочно менять тактику. Конечно, насчет теоремы Ферма — это было грубо. Но необходимо.