Кактусовая улица предоставляла гораздо меньше возможностей, чем автомагистраль: всего две полосы, к которым выходил с десяток жилых проездов и даже несколько подъездных дорожек. От комнаты с зеркалами нас отделяло четыре светофора. Элис видела, что два из них мы пролетели на красный.

Мимо пронесся знак ограничения скорости – сорок миль в час.

Сто двадцать.

Эта улица дала мне одно небольшое преимущество: реверсивную полосу в обрамлении ярко-желтых линий, проходящую посередине улицы, почти по всей ее длине.

Белла ползла по сосновым половицам. Следопыт поднимал ногу.

Элис снова сосредоточилась, но я уже отвлекся. На десятую долю секунды я вернулся в Форкс, в свой «вольво», обдумывая способы самоубийства.

Эмметт ни за что… а вот Джаспер может. Только он поймет, каково мне. Может, он даже захочет положить конец моей жизни, лишь бы избежать такой боли. Или же просто сбежит. Он не станет ранить Элис. Так что остается долгий путь в Италию.

Джаспер протянул руку и коснулся кончиками пальцев моей шеи сзади. Это прикосновение подействовало как обезболивающее, смыло мои мучения.

Я беспрепятственно проехал по центральной полосе примерно милю и свернул с нее на боковую, только чтобы пролететь на первый зеленый свет.

Следующий перекресток стремительно приближался. Реверсивная полоса перешла в левоповоротную, три машины уже ждали здесь, выстроившись вереницей. Правоповоротная полоса была в основном свободна. Мотоцикл я смог объехать, выскочив на секунду на тротуар и с трудом не дав внедорожнику перевернуться.

Я взглянул на спидометр: восемьдесят. Недопустимо.

Перекресток со светофором я успешно проскочил, немногочисленные водители заметили мое приближение и резко затормозили на полпути, а я снова занял реверсивную полосу.

Сто.

Приближающийся перекресток был крупнее предыдущего, шире и вдвое оживленнее.

– Элис, дай все возможности!

В ее видениях транспорт на улице застыл. Элис повернула эту картину сначала против часовой стрелки, потом обратно. Я увидел расположение машин сначала сбоку, потом сверху. Они находились довольно близко друг к другу, но между ними все же остались щели. Я запомнил их.

Сто двадцать.

Если на такой скорости мы с кем-нибудь столкнемся, обе машины будут уничтожены.

Нам не останется ничего другого, кроме как под слепящим солнечным светом броситься бежать к месту, где находится Белла. Люди что-нибудь да… заметят. Остальным за мной не угнаться. Не знаю, какие пойдут слухи – про инопланетян, демонов или тайное правительственное оружие, – но пойдут они обязательно. И что тогда? Как мне спасти Беллу, когда власти мира бессмертных явятся с расспросами? Мне нельзя привлекать внимание Вольтури, если я еще не опоздал.

Но Белла надрывалась от крика.