– Для меня важно слышать твоё признание, и… Я ещё раз прошу меня извинить.

– Зачем ты её привез?

– Настояла, – пожал плечами Вениамин.

– Ей тут нечего делать, – недовольно произнёс Алоиз. – Об этом месте должны знать только мы с тобой…

– И твои служащие. И мои цепари. И солдаты. – Мритский махнул рукой. – Я говорил, что три месяца – крайний срок, в течение которого мы сможем соблюдать секретность. Потом поползут слухи, начнутся расспросы и появятся первые шпионы.

– Разве твой авторитет…

– Мой авторитет оградит нас от вторжения, – перебил инженера Вениамин.

И тут же уточнил: – Возможно, оградит. Но против шпионов мой авторитет бессилен. Когда начнутся эксперименты?

– Через пару дней проведём первый.

– Хорошо. – Мритский резко поднялся на ноги: – Пошли ужинать, Алоиз, печёный менсалийский шакал великолепен. На Луегаре такое не подают.

– Ты шутишь? – растерялся Холь.

– Разумеется.

И продолжал шутить всё время ужина, которым они насладились в компании старших офицеров. Печёного шакала не подали, возможно, не успели приготовить, но остальные блюда оказались гораздо аппетитнее привычного крепостного питания: Мритский привёз не только свежие продукты, но и личного повара.

Закуски из редкой мальской рыбы, изысканные сыры, отборная дичь с овощами, красное вино… На взгляд Холя, ужину совсем чуть-чуть не хватило, чтобы по праву назваться пиром, но большинство офицеров именно им его и сочли. Разговоры за столом, что неудивительно, вертелись вокруг только что закончившейся схватки, как выяснилось, на шакалов ставили мало, и Алоизу почти сразу шепнули, что «один к пяти на Менсале считается не классическим, а оптимистическим», шакалы при таком соотношении выигрывают в лучшем случае раз из десяти, поэтому все предпочли шлёма. Который, как выяснилось, оказался серьёзно ранен, но выживет и ещё выйдет на арену. Проигравшие нижние чины устроили пару драк, но их разогнали, зачинщики отправились на гауптвахту.

Ужин плавно перешёл в попойку, шум становился нестерпимым, в какой-то момент инженер понял, что Вениамина за столом нет, тоже покинул насквозь прокуренное помещение и отправился к себе, с удовольствием вдыхая прохладный ночной воздух.

За день камни форта изрядно раскалялись под солнцем, но перепад температур в Камнегрядке оказался настолько большим, что по ночам иногда приходилось надевать верхнюю одежду.

«Надо было прихватить куртку… – Несмотря на выпитое, Алоиз ощутил подкравшийся холод, чуть задрожал и прибавил шаг, намереваясь поскорее добраться до тёплой кровати. – Проклятая Камнегрядка!»

Он уже дважды простужался в этом идиотском климате и отчаянно не хотел вновь начать сморкаться, кашлять и чихать.