Он впервые осмелился напомнить инженеру о своей роли в монтаже устройства, до этого молчал, внимательно слушая инструкции, в которых не было необходимости… и в которых была огромная необходимость для самого Холя, расстающегося с мечтой самолично провести невероятный, невиданный, совершенно невозможный эксперимент, призванный вознести его на вершину научного сообщества Герметикона. А главное – на вершину Заводных Игрушек, поскольку дурацкое замечание Павла имело под собой все основания. Члены Клуба ревниво следили за успехами друг друга, и предстоящий эксперимент мог позволить Алоизу умереть непревзойдённым.

– Однажды я видел тебя в этом кресле, Тогледо, – грустно улыбнулся инженер. – Видел, как ты мечтательно закрывал глаза и клал руки на рычаги.

– Вы видели? – смутился помощник.

– Нет ничего постыдного в желании добиться, – отчеканил Холь. – Пусть кажется, что мечта никогда не осуществится, – плевать! Надо хотеть, желать и работать, только так может случиться чудо. Я знаю… Я знаю лучше всех.

Алоиз действительно знал и ради одного чуда – чуда своей воскресшей любви – готов был пойти на что угодно, даже отказаться от другого чуда, чуда своего гения, и тем вызывал у Тогледо искреннее восхищение.

– У вас всё получится, синьор инженер.

– Только с твоей помощью, дружище, только так…

Они разговаривали в круглой рубке, из которой шло управление гигантскими зеркалами Транслятора. Изрядный сектор стены – тот, напротив которого размещалось кресло управления, – представлял собой огромное окно из прочнейшего алхимического стекла, обеспечивающее руководителю эксперимента превосходный обзор. А при необходимости рубку можно было повернуть на сто с лишним градусов с помощью мощных электромоторов, пульт управления которыми располагался позади кресла. Вся глухая стена рубки была уставлена многочисленными измерительными и контрольными приборами, а в центре располагалась винтовая лестница, ведущая к выходному люку.

По первоначальному плану предполагалось, что во время эксперимента в рубке будет находиться по меньшей мере пять человек, однако ситуация изменилась, и помощнику придётся справляться в одиночку.

– Вы сделали меня счастливым, синьор инженер, – проникновенно произнёс Тогледо. – Я до сих пор потрясён тем, что вы доверяете мне право провести эксперимент.

– Не только его, дружище. – Алоиз взял помощника за плечо: – Учитывая обстоятельства, я решил, что эффект должен получить и твоё имя. Назовём его «эффект Холя-Тогледо».

– Вы шутите, – едва слышно вымолвил ошарашенный Тогледо.

– Ничуть, – рассмеялся Холь. – Добро пожаловать в учебник.