– Давай поможем человеку, который оказался в трудной ситуации.

– А заодно узнаем, что за эксперименты он ставит, – добавил хитрый Бааламестре.

* * *Подходящую для приземления площадку капитан «Пророка Вуучика» отыскал с превеликим трудом: валунов и скал в этом районе Камнегрядки оказалось настолько много, словно их специально стащили со всей пустоши, чтобы не позволить губернатору Лекрии ступить на бесплодную землю, и выбрать место для пятисотметровой махины крейсера казалось решительно невозможно. Но поскольку речь шла о жизни и смерти капитана – Рубен потерю лица не простил бы, – площадка, хоть и небольшая, отыскалась, опасное приземление свершилось, и сейчас огромная сигара «Вуучика» была крепко притянута тросами к неприветливым скалам. Справа и слева от пришвартованного флагмана с важной тяжестью висели «Пророк Лычик» и «Пророк Бочик», а за ними покачивались на легком ветру «Бурный» и «Резкий».

Гигантские размеры цеппелей превращали заурядное построение в величественное зрелище, достойное кисти выдающегося художника, но поскольку среди менсалийских военных творческих натур не отыскалось, картина, способная украсить батальный зал любого музея, не была ни написана, ни даже задумана. С другой стороны, вряд ли она, даже появись на свет, составила бы конкуренцию знаменитому на весь Герметикон полотну «Приближение адмирала дер Кензеля» кисти Иоахима Санского – гигантскому, десять на шестьдесят метров, для любования которым тинигерийский дар Шейло выстроил специальный павильон. Иоахим изобразил девять доминаторов адмирала, идущих на противника в битве при Катроне, настолько достоверно, что некоторые дамы падали в обморок, и потому полотно считалось образцом батальной живописи.

Впрочем, поскольку никто из собравшихся у Карузо шедевра Санского лично не видел, полноценного сравнения выстроившейся эскадры с великой картиной не случилось.

Лекрийский покинул «Пророка Вуучика» через гондолу, сел в коляску, которую прислал к флагману Мритский, и, сопровождаемый всего тремя телохранителями, отправился на встречу, местом которой определили середину пути между фортом и доминатором. Телохранители остановились в пятистах шагах от помеченной красным флагом поляны, возница удалился по приезде, и разговор оставшегося в коляске старика с подскакавшим на горячем жеребце Мритским получился действительно конфиденциальным.

– Приятно видеть тебя в добром здравии, Рубен. – Со времени радиопереговоров Вениамин успокоился, продумал линию поведения и выдал самую дружелюбную улыбку, на которую был способен. – А ведь все говорили, что старые болячки не позволяют тебе покидать дворец.