"

"– Нет же, черт возьми, именно Джандорф! Лефкорт водила меня в океанариум… В общем, сестра была права, заметив вчера, что после смерти матери мы стали кем-то вроде круглых сирот. Убийство отца достойно порицания, и, разумеется, мы крайне возмущены, однако думать, будто наши сердца переполнены горем… вновь допуская, что сердца у нас имеются… в корне неверно. Мы не мечемся в бреду, требуя крови, лишь потому, что не склонны к мстительности. Однако я все же надеюсь, что вы поймаете злодея, который это совершил, и, будь у меня какие-то сведения, способные помочь следствию, я бы с радостью ими поделился. Вчера утром я так вам и сказал. Что подводит меня к самой сути: если миллион полицейских чинов потратят миллион лет на это расследование, им никогда не установить даже намека на связь между смертью отца и моим прошлым знакомством с мисс Грант. Короче, не ваше дело. ЧТД. «Что и требовалось доказать». Так и знал, что не зря хожу на уроки геометрии.

Дервин уронил на стол смятый влажный платок и упрямо повторил:

– Мне кажется, вам все равно следует рассказать мне. Если никакой связи действительно нет и безобидное, мимолетное знакомство…

– Я не называл его «безобидным». Я сказал, оно не имеет отношения к убийству. «Безобидным» наше знакомство как раз не было. Я выставил себя полным придурком, и ее язвительное, исполненное ненависти отвращение вполне мной заслужено.

– Ага! Ненависти…

– Да не в том смысле, – опять махнул рукой Джеффри. – Я имел в виду сорт ненависти, расположенный на другом конце спектра. Попробуйте перевернуть понятие ненависти, как блин на сковороде, хотя это требует известной сноровки.

– Вы упомянули язвительное…

– Вычеркните эти слова.

Дервин поджал губы:

– Позвольте спросить, мистер Торп. Вы и вправду… Нет, попробую иначе. Чувства, которые вы можете испытывать к мисс Грант… не заставляют ли они вас желать ей избежать возмездия за убийство вашего отца, окажись она в нем виновна?

Уперев в него прямой взгляд, Джеффри презрительно фыркнул.

– Все-таки дело не в жаре, – веско заявил он. – Во всем виновата влажность воздуха.

Окружной прокурор выдвинул ящик своего стола, вынул из него большую папку, раскрыл ее, окинул взглядом и протянул Торпу:

– Вам уже доводилось это видеть?

Джеффри уставился на папку, а Миранда привстала, чтобы заглянуть внутрь. Там лежала большая фотография – портрет Нэнси Грант с чуть приоткрытыми губами и смешинкой в глазах. В нижнем правом углу имелась надпись, выполненная уверенной рукой, не стеснявшейся в расходовании пространства и чернил: «Никогда не забуду!» Подпись внизу: «Нэнси Грант».

– Я могу ее купить? – выпалил Джеффри.

– Нет. Вы видели этот снимок раньше?

– Нет.

– А вы, миссис Пембертон?

– Нет.