"

"Прозвище Скиф я получил несколько дней назад, когда во время стоянки в широкой долине командир конных наемников решил проверить, чего стоят его лучники. Как догадываюсь, они постоянно охотились, но не делились ни с кем, в том числе и с ним. Эригий приказал установить девять мишеней — плотные пучки соломы на шестах — и каждый лучник должен был, не сходя с коня, поразить свою тремя стрелами с дистанции сто шагов (семьдесят метров). Для некоторых задача оказалась нерешаемой. Я как раз проезжал мимо, направляясь на охоту. Из бахвальства подождал, когда начнется пересменка испытуемых, разогнал коня до галопа и на скаку поразил три мишени. К тому времени конь уже был натренирован слушаться шпор, поэтому я зацепил повод за переднюю луку, и обе руки были свободны. Если бы не было седла, у меня так лихо не получилось бы. Скифы тоже стреляют на скаку, но при этом держат повод в зубах, из-за чего передние у них и выпирают вперед, а я так не умел, да и зубы жалко. Ехавший за мной следом Скилур выдернул мои стрелы с таким видом, словно видел такое сотни раз, хотя сам на скаку попадает в мишень одной из десятка.

Эригий тогда подозвал меня, спросил, кто, откуда и где служу? Я рассказал байку про Гиперборею, расположенную севернее скифов, у которых якобы научился стрелять на скаку. С тех пор меня звали Скифом. Это прозвище почетное, потому что кочевников считают отважными воинами еще со времен скифа Ахиллеса. Иногда в шутку величают меня Скифом-Эллином, потому что я образованнее большинства греков, если ни всех вместе взятых. У них сейчас в ходу утверждение, что, если варвар ведет себя, как эллин, то он эллин, а если эллин ведет себя, как варвар, то он варвар. Вот и я типа варвар-эллин.

— Да, поживились немного, — согласился я со словами Эригия.

— Десятину отдай мне, — потребовал он.

Как принято в македонской армии, вся добыча принадлежит царю, который потом делит ее по своему усмотрению, но на практике этот принцип соблюдался только при захвате большой добычи, города или лагеря побежденной армии. Мелочевка, а наша добыча считалась именно таковой, царя не интересовала. По негласной договоренности мы должны были отдать десятую часть командиру своего отряда, а остальное могли поделить по своему усмотрению.

— А как же Тиманорид? — спросил я, потому что отдавать две десятины не имел желания.

— Скажешь, что ты теперь под моим прямым руководством, но, пока не наберешь свой отряд, побудешь при его, — принял мудрое решение Эригий.

Мы захватили восемьдесят шесть человек, поэтому я приказал бессам отдать командиру конных наемников девять молодых женщин — самую ценную часть добычи. Мои подчиненные не удивились и не возроптали, хотя сперва подумали, что придется отдать еще и Тиманориду. Почитание командиров у них в крови.