А скифы пусть ловят разбегающихся горожан и шмонают их дома.

62"

"Я не ожидал от боспорцев такой безалаберности, порожденной самоуверенностью. Видимо, слабина, которую дали скифы несколько лет назад, вскружила голову царю Перисаду и его полководцам. Действительно, кочевники с луками и сравнительно короткими копьями не могут тягаться с хорошо выученной фалангой, особенно рядом с ее базой на ровной и ограниченной местности, где нет возможности измотать противника постоянными налетами и обстрелами. Боспорцы не сомневались, что просто выдавят скифов за пределы Киммерийского вала — и война закончится. Мы подыгрывали им, демонстрируя готовность отправиться из разграбленного Киммерика восвояси, увозя богатые трофеи и угоняя более тысячи рабов. Точнее, скифы именно так и собирались поступить. Они отомстили, взяли богатую, по их мнению, добычу, так что можно было вернуться к своим баранам и рассказать им и не только о своей великой победе. На их счастье или наоборот в походе участвовал я, привыкший к более значимым свершениям.

— С какой стати мы пойдем домой?! — удивленно произнес я, когда услышал такое предложение. — Нам еще надо Нимфей захватить.

Мы пируем в багровом шатре, установленном на агоре Киммерика. Более неподходящее место для шатра трудно найти, но по этому поводу я не стал спорить. Как догадываюсь, Авасию просто надо добавить красивую деталь в рассказ об этом походе: «Мой шатер стоял на центральной площади города!». Если бы остался за пределами крепостных стен, победа выглядела бы менее впечатляющей, и потомки не передавали бы легенду о ней из поколения в поколение.

— Чтобы захватить Нимфей, надо сперва разбить боспорскую армию, — напоминает Гнур.

— Да, придется, — соглашаюсь я настолько небрежно, насколько могу.

На самом деле я не настолько уверен в скифах, чтобы не сомневаться в победе. Черт их знает, как поведут себя во время сражения! Вдруг они увидят перед боем зайца и по привычке всем войском поскачут за ним?!

Скифы переглядываются. С одной стороны им очень хочется разбить боспорцев, отомстить за невыполнение обещаний, презрительное изгнание со своей территории после того, как в кочевниках пропала надобность. С другой — не хочется пойти по шерсть и вернуться стрижеными. Эти два чувства борются в них настолько бурно, что даже позабыли про вино. Поскольку выпили всего по одному кубку, побеждала осторожность, чтобы не сказать трусость.

И тут я сыплю им соль на самое неподходящее место:

— Если вы так боитесь боспорцев, что ж, поедем домой. В следующий раз я найду для войны с ними более отважных союзников.

Если бы я прямо обозвал скифов трусами, реакция была бы более сдержанная. Они загомонили все сразу и очень громко.