— Мы клянемся только друг перед другом, и не собираемся менять наши обычаи, — возразил скифский вождь.

Это условие предложил я. Херсонесский триумвират готов был удовлетвориться выкупом. Они почему-то уверены, что дважды битые скифы больше не сунутся на город. Я знаю, что будет наоборот, поэтому хочу отсрочить нападения, хотя бы до тех пор, пока не покину эту эпоху. Все-таки осада города создает много трудностей и ведет к потерям. К тому же, мне уже надоело разгребать за херсонесскими недоумками.

— А придется, — сказал я и добавил в утешение: — Всё когда-нибудь устаревает и требует замены, в том числе и законы.

Пятеро скифов посмотрели на меня очень внимательно. Даже не сомневаюсь, что им донесли, кто придумал и осуществил обе операции против них.

— Ты — эллин? — спросил меня другой скифский вождь, обладатель широкого кожаного пояса с золотыми шестиугольными бляшками, на которых был барельеф со странным существом на четырех длинных тонких ногах с кошачьими лапами, с львиным хвостом и тремя длинными тонкими шеями, на которых по голове с длинными ушами и мощным птичьим клювом.

Поскольку существа были выполнены в чисто скифской манере — вид сбоку, но морды повернуты к зрителю, я решил, что это скифские драконы. Какой народ, такие и драконы.

— Если скиф ведет себя, как эллин, он — эллин; если эллин ведет себя, как скиф, он — скиф, — поделился я греческим отношением к национальному вопросу, после чего рассказал: — В армии Александра Македонского меня называли Скифом-Эллином, а отряд, которым я командовал — Скифской илой, хотя в нем был всего один скиф — мой младший брат Скилур.

Кочевники переглянулись, после чего кривобородый объявил торжественно:

— Мы примем ваши условия, если и вы поклянетесь не воевать с нами.

Это было больше, чем ожидал триумвират, так что сделка была заключена."

"Дальше была клятва скифов на агоре. Клялись они на своих коротких мечах, воткнутых в щель между каменными плитами, которыми была вымощена площадь. Встав на левое колено и положив правую руку на навершие акинака, скифские вожди по очереди поклялись от имени своих племен богу Папею, которого греки сравнивают с Зевсом, никогда при своей жизни не воевать с Херсонесом и Керкинитидой, если они на нападут первыми. После чего демиург Агасикл, полемарх Харисий, басилевс Деметрий и, по настоянию скифов, я поклялись в храме Девы-Артемиды от имени всего города, что никогда не нападем на скифов, если они будут соблюдать договор. Бутунатосу клясться не пришлось. Для кочевников он словно бы и не существовал, что было плохим признаком для тавров и, как следствие, хорошим для нас. Мы их разделили, и теперь будем властвовать.