Что же выходит: убийца знал ее настолько хорошо? Она подтянула одеяло к носу, который нельзя высовывать.

– Неужели надо было, чтобы я умерла в этой квартире?

Забывшись, Агата Кристафоровна хлопнула по металлическому шарику, которыми была украшена кровать.

– Ну конечно! В этом дело…

– Тогда… – сказал Агата и замолчала, сраженная свежей мыслью. – Тогда утром убийца приходит в салон мадам Вейриоль… Делает вид, что слышит звуки на втором этаже, заставляет мадам подняться, открывают дверь и видят меня повешенную…

– Так все и должно было случиться! – обрадовалась тетушка, как радуется пират захваченному судну. – А теперь последняя загадка в ребусе: кому это выгодно?

Как нее мутило в голове, Агата приподнялась на подушке.

– Это выгодно убийце только в том случае, если подозрение падет не на него, а на другого человека!

Агата Кристафоровна победно указала на нее пальцем.

– Вот мы и раскусили ребус!

Свою бедную гудящую голову Агата обхватила руками.

– Как же я была слепа… Я же не понимала, что происходит… Это дурацкий клуб меня запутал… Все же совсем иначе… И Пушкин даже не догадывается…

Тетушка заставила взволнованную больную лечь на место.

– Будем надеяться, что он не так глуп, как порой кажется, – сказал она, подтыкая одеяло. – Теперь ты понимаешь, что Астре Федоровне ничто не угрожает… О чем задумалась, миленькая моя?

Действительно, Агата смотрела в точку где-то на дальней стене комнаты.

– Я поняла, кто он, – проговорила она тихо. – Ну конечно… Этот человек, что ударил меня в калитке, не нагибался… Он горбун!

– У горбунов сила огромная, – подхватила тетушка, еще пуще завидуя приключению. Ну почему не ее повесил горбун? Живет скучной, пресной жизнью. Из всех развлечений – поругаться с Дарьей. И Агата Кристафоровна завистливо вздохнула…

* * *Контора Бабанова располагалась позади торгового зала магазина. Был накрыт чайный стол: дымился самовар, вазочка, полная варенья, в другой – горка разного печенья «Эйнем», в третьей – московские баранки, ну и прочее. Будто гостей дожидались. Сегодня господин Курдюмов был в обычном пиджаке. Он степенно поклонился гостю и новому хозяину фирмы. Нотариус, господин Меморский, чиновнику сыска руки не подал, вероятно, считая его недостойным подобной чести, смотрел с подозрением. Будто ожидал подвоха или чего хуже.

В рабочем кабинете, обставленном строго и скупо, Дмитрий Козьмич сел за стол брата, на котором не было ничего, кроме стопки конторских книг. На них лежал пакет серой бумаги, перетянутый бечевкой и запечатанный сургучом. Надписей на конверте не имелось.

– Вот что, Павел Николаевич, – обратился он к нотариусу, – ты завещание огласил в положенный срок, а теперь изволь прочесть мне.