С каждым таким фрагментом шок все явственнее сменялся пониманием. А вместо прежней гордости за себя и свое дело все острее ощущалась горечь.

Я слышала о многих проектах Филиппа, видела фотографии. Но чаще это были фото и статьи с благотворительных вечеров и презентаций.

Я не была ни в одной из больниц, которым ранее помогал мой жених, и не слышала, чтобы коллеги завидовали их оборудованию. О новой технике вообще никто не говорил. Только о красивых шоу в ресторанах, об известных личностях, расщедрившихся на помощь больным детям. И о самом Филиппе — успешном, красивом, настоящем ангеле-хранителе для сотен малышей.

Потряхивало, когда я вспоминала наполненные слезами глаза мам и бледные лица детей. Они верили, что оборудование сможет помочь. Соглашались фотографироваться для рекламы фонда. Целовали Филиппу руки...

И одновременно меня разрывало от злости, когда в памяти всплывали улыбки заведующих, дорогие часы на их запястьях и роскошные иномарки под окнами педиатрических отделений.

Такое показное благородство и такое лицемерие!

А ведь я замечала многое и до рассказа Никиты. Злилась из-за убогого ремонта. Чувствовала себя свадебным генералом, который на самом деле ничего не значит, но его упорно водят по коридорам, показывают другим и всячески пытаются отвлечь бессмысленной ерундой.

За себя было и стыдно, и обидно. Неизвестно, сколько еще ошибок я бы совершила, если бы Никита не вернулся в мою жизнь.

Чтобы не свихнуться от всех этих чувств, приходилось каждый раз одергивать себя, запрещать даже думать о «если бы» и «как бы я».

Вместо лекарства я вспоминала прошедшую ночь и царский завтрак. Ловила в зеркале смущенные взгляды. Свои собственные! Бросала в чемодан всё подряд, не боясь забыть что-то нужное.

Как оказалось, за все мои пять лет ничего нужнее, чем один невозможный, потрясающий, самый лучший мужчина, не появилось.

Не было других таких на земле! Судьба отобрала у меня всех родных, но взамен подарила Никиту. Все, чего теперь хотелось — поскорее снова оказаться рядом.

Я спешила назад в Москву. Впервые без опаски. Не как фиктивная невеста, которую впустили в кровать. Без объявления срока такой чести и статуса. А как женщина, ради которой любимый мужчина пожертвовал собственной свободой.

Не было в этих сборах времени ни на кого и ни на что. Я словно не замечала хмурого лица СанСаныча. Оглохла для Галины с ее расспросами и попытками покормить. Даже Наташа в ответ на свой звонок получила от меня лишь короткое: «Напишу тебе позже».

Мне нужно было скорее назад. К Никите! Насытиться новыми эмоциями. Надышаться моим мужчиной. Измучить его лаской, скопившейся за время разлуки.

Взвинченная, уставшая от перелетов и бессонной ночи, я чуть не перепутала свой рейс.