И с радостью согласилась погулять.

Так начались их долгие и крепкие отношения.

Александр ушел на фронт в июне сорок первого, случилось это как-то неожиданно и быстро. Они даже не успели толком попрощаться — Валя отпросилась с дежурства и прибежала на вокзал, где пыхтел паром его воинский эшелон. Обнимая друг друга, они поклялись встретиться в Москве после войны. И встретились. Правда, чего это обоим стоило…"

"Александр вернулся с фронта, получив несколько ранений и побывав у той черты, за которой гуляла смерть. Досталось и Валентине. Ее мама отправилась в эвакуацию в райцентр под Владимиром. Туда же съехались и две другие ее сестры со своими детьми и внуками. В общем, народу в небольшом домике собралось немало — шесть взрослых женщин и семеро детей в возрасте от года до четырнадцати. Всю эту ораву надо было чем-то кормить. Огород с плодовым садом, конечно, здорово помогал, однако требовалось и что-то посерьезнее овощей и фруктов.

К слову сказать, Валиной маме и одной из ее сестер тогда здорово подфартило — их приняли на работу в единственный цех, где пекли пирожки и булочки, которые продавали на улицах райцентра. Сестры работали в разные смены и приноровились после рабочего дня выносить в складках фартука по одному промасленному пирожку. Дома, добавляя то немного капусты, то свеклы, то картошки, из пары этих пирожков варили похлебку для всей огромной семьи. В общем, выживали как могли.

И вот однажды какой-то доброхот донес на маму Валентины. Ее арестовали и куда-то увезли. Родственники сообщили о несчастье Валентине, прервавшей на время войны учебу в медицинском институте и сейчас работавшей медсестрой в одной из московских клиник.

Валя знала о тяжелейшем положении своей семьи, да и других жителей маленького райцентра под Владимиром. Знала, что если бы не эти проклятые пирожки, то они бы умерли от истощения.

Проплакав несколько часов, она умылась и стала собираться с мыслями. Валентина никогда не писала писем и жалоб, никогда и ни у кого ничего не просила. А тут села за стол, взяла чистый лист бумаги и сочинила подробное письмо на имя Иосифа Виссарионовича Сталина.

Вспоминая об этом поступке, она до сих пор не могла понять, откуда у нее нашлись слова, а главное — откуда взялась смелость. Наверное, она слишком остро чувствовала несправедливость ареста мамы и тети. Ведь все мужчины из ее большой семьи ушли на фронт; двое к тому времени уже погибли, один пропал без вести. Да и сама Валентина в московской клинике по двенадцать часов в сутки ухаживала за ранеными офицерами и солдатами. Все это она и описала в своем обращении.

Через шесть дней маму и тетю отпустили со словами: «Благодарите вашу Валентину.