Лампы освещения не горели, но сквозь приоткрытые двери палат и кабинетов пробивался дневной свет.

Отец Илларион сделал несколько шагов и, схватившись за сердце, остановился. Сквозь висевший в коридоре сизый дым он увидел лежащих на полу санитарок. На их безупречных белых халатах виднелись красные пятна, на полу растеклась лужа темной крови.

Он не был знаком с этими женщинами, но неоднократно видел их, проходя мимо госпиталя к храму. Вот и сейчас, постояв над ними и прочитав молитву, осторожно обошел бездыханные тела и отправился дальше коридором.

Старик заглядывал в помещения и тихо стонал, заставая одну страшную картину за другой. Все раненые и все оставшиеся приглядывать за ними медицинские работники были безжалостно расстреляны. Повсюду была кровь, разбитая посуда, осыпавшаяся штукатурка. И — лежали тела убитых…

Священник обошел первый этаж, тяжело дыша, поднялся по лестнице на второй. Он вымаливал у Бога чудо и надеялся отыскать среди десятков убиенных хотя бы одного выжившего.

Тщетно. Все находившиеся в госпитале раненые, медсестры и врачи были мертвы.

Москва

Август 1945 года

Два громких выстрела в воздух заставили цыган прервать шумные сборы и обратить внимание на группу стоявших на краю поля мужчин. Меж тем юный Роман переговорил с пожилым цыганом, который в силу возраста, вероятно, занимал сейчас главенствующее положение в таборе.

Цыган выслушал молодого человека, недоверчиво посмотрел на незнакомцев и двинулся в их сторону. Старцев спрятал за пояс пистолет и, кивнув подчиненным, пошел навстречу…

Переговоры состоялись на «нейтральной территории» — между готовящимися к отъезду кибитками и стоящим на краю поля старым автобусом. Представившись, Иван первым делом в резкой форме приказал прекратить подготовку к отъезду. Шандор (так представился пожилой цыган) что-то крикнул соплеменникам. Суматоха тотчас прекратилась.

— Что можешь сказать о погибшем Якове Чернове? — задал муровец первый вопрос.

— Ничего плохого не скажу, начальник. В нашем таборе есть разные люди. — Цыган обернулся и поочередно стал показывать рукой на мужчин. — Этого зовут Тамаш, он любит выпить, а захмелев, выдумывает всякие небылицы. Петша ревнив и постоянно избивает свою жену. Эмилиан очень злобен и может кинуться в драку по любому пустяку. А Яков был хорошим человеком — спокойным, рассудительным, добрым.

— Он давно знал погибшего священника, отца Иллариона?

— Вот этого, начальник, я сказать не могу. Ты же не хочешь, чтобы я тебе врал?

— Не хочу.

— Поэтому я промолчу. Об этом Кхамало ведал.

— Почему он ведал, а ты — нет?

— Кхамало с рождения был в этом таборе.