Это было бесконечно длинное помещение с рядами одинаковых деревянных стеллажей, отчасти напоминавшее камеру хранения Казанского вокзала.

Там Иван пробыл минут сорок, после чего припер в отдел подрясник, рясу, клобук, панагию, невероятной красоты наперсный крест и несколько икон в шикарных золотых окладах. Все это добро только что было взято им под расписку у начальника склада.

— Вот, надевай, — велел он Василькову, выкладывая «трофеи» на стол.

— Ну как же так?.. Да я ж это, никогда… Я и в Бога-то не верую и ни одной молитвы не знаю… — жалобно противился Васильков.

— Давай-давай, — поторапливал его Иван.

— Я даже не знаю, как все это и надевать-то.

— Для начала нужно раздеться, — едва сдерживая смех, начали советовать товарищи, — снять с себя все мирское.

— Отставить шуточки! — шикнул на них Старцев. — Лучше помогите человеку.

Кое-как дело сделалось. Минут через десять бравый майор превратился в священнослужителя. Ким и Горшеня притащили из вестибюля большое зеркало, установили его у стенки. Васильков крутился перед ним, неловко одергивая непривычную для себя одежку, вздыхал, поднимал то одну ногу, то другую…

— По-моему, неплохо, — отступив назад, оценил Иван.

— Чего ж «неплохо»? Совсем не похож!

— Что тебе не нравится? Высок, статен, голос поставленный, говоришь складно.

— А волосы? А усы? А борода? Я же не поп, а этот… как его?

— Расстрига, — подсказал Бойко.

— Точно — расстрига!

Старцеву пришлось согласиться:

— Да, с этим надо что-то делать…

* * *Александр Васильков попал на фронт едва ли не с первого дня Великой Отечественной. Ввиду того, что в сороковом году он успел окончить Московский геологоразведочный институт, в райвоенкомате ему вручили мешковатую полевую форму с кубарями младшего лейтенанта в петлицах и направили на передовую в должности командира взвода.

В части времени на раскачку никто не дал — сразу же представили ротному и дали поредевший взвод испуганных и смертельно уставших солдат. Уже на третий день остатки стрелкового полка оказались в окружении. Пришлось с боями, неся тяжелейшие потери, прорываться к своим.

Отступая на восток, Александр привыкал к тяготам и лишениям, а также учился военному делу. Ему, выпускнику гражданского вуза, этих знаний и навыков чертовски не хватало. Правда, бывший геолог оказался понятливым и прилежным учеником. Сообразительность, наблюдательность, отличная память, профессиональное владение картографией и неплохая физическая подготовка позволили ему довольно быстро превратиться в настоящего кадрового офицера."

"В августе сорок первого года на переформировании вышедших из окружения частей Васильков получил очередное звание и был зачислен взводным в только что сформированную пехотную дивизию.