— Он заведовал большим продовольственным складом. Понимаешь, Саша? Под его началом был забитый продуктами склад, а он умер от истощения. Ни крошки не взял! Потому что это общенародное, социалистическое. Вот это я понимаю: гражданин! Человечище! Глыба!

Довод был сильным. Переваривая услышанное, Васильков молчал.

Старцев поднялся с насыпи, отряхнул галифе. И кивнул в сторону табора:

— Так что не надо защищать этих оборванцев. Мне до фени, какая у них национальность и есть ли ей название. До фени цвет кожи, язык, обычаи и какие они поют своим детям песни на ночь. Меня гораздо больше интересует их асоциальный образ жизни и то, что им вменяется серьезное преступление. Вот за эти вещи я с них три шкуры спущу! А станут нормальными, так я с ними за руку здороваться буду."

"Александр поднялся вслед за товарищем, оглянулся на шатры и кибитки. В расположении табора ничего не изменилось: та же полная пожилая цыганка с тазиком белья, тот же бородатый мужик с колесом от кибитки и те же дети, веселящиеся возле потухшего костра.

— Пошли, — проговорил Иван. — Пора возвращаться.

* * *В условленное время муровцы встретились на уже знакомой развилке дорог перед Челобитьевом, от которой разъехались в разные стороны в начале дня. Достав папиросы, прямо на обочине устроили рабочее совещание.

Первым о результатах проделанной работы доложил Егоров:

— Встретились с участковым, вместе с ним проследовали к месту преступления. Участковый — смышленый молодой парень. Младший лейтенант. Повоевать не успел, но дело знает и к обязанностям относится ответственно. В его присутствии проверили печати на двери и оконных ставнях, открыли дом и произвели полный осмотр. В горнице видны следы борьбы: перевернуты стол с лавкой, разбит стакан, валяется алюминиевая посуда. К слову, другой в доме и нет. Внутри вообще все очень скромно, если не сказать бедно.

— Внутри все так, как было в день преступления?

— Да, участковый уверяет, что никто ничего не трогал.

— Ладно, — кивнул Старцев, — это мы еще выясним у следователя из района. Продолжай.

— На полу в горнице свежие пятна крови. Повсюду следы поспешного обыска: выпотрошенный фибровый чемодан, верхняя одежда с вывернутыми карманами, с деревянных полок над столом сброшены книги. Книг, кстати, много — преобладают церковные, но имеется и классическая литература. По докладу участкового, преступники искали ключи от входной двери в церковь и от металлического сейфа, расположенного в небольшом помещении за иконостасом.

— В церкви были?

— Да, в ней тоже побывали.

— Я так понимаю, в доме погибшего священника вы ничего интересного не обнаружили?

— Мы все тщательно осмотрели, прошарили все углы и щели, прощупали одежду — ничего, — развел руками Егоров.