— Но Валерия поступила глупо. И противозаконно: укрывать избранных запрещено! И список такой — тоже глупость. Допустим, я сделаю вид, что согласен, буду всё исполнять — что помешает мне вернуться к прежнему поведению после того, как избранная окажется в моей сокровищнице?

— Ничего, — согласилась я, но самое плохое в придуманном Валерией списке другое: если Элор начнёт для вида ему следовать, он же меня с ума сведёт страданиями из-за этого!

— Так ты поможешь? — Элор протянул через порог руку с поблескивающей на ладони баночкой.

— Но после этого ты дашь мне заняться делами, иначе попрошу ещё один выходной.

— Хорошо, — и Элор бодро прошёл ко мне.

Он был выше, так что я неохотно указала на кресло и предупредила:

— Сейчас лопаточку принесу.

Инструмент я прихватила в ванной комнате, вздохнула тяжко: Элора ведь будет тянуть на всякие брачные игрища, у меня период размножения подступает — это будут очень тяжёлые месяцы!

Но из ванной я вышла собранная и спокойная. Элор запрокинул голову на спинку кресла и смотрел на меня из-под полуопущенных ресниц. Огненно-рыжие волосы сверкали в сиянии магической сферы, лицо казалось каким-то особенно одухотворённо-красивым.

Отведя взгляд, я приблизилась вплотную и взяла баночку. Элор ухватил меня за бёдра и поставил между своих разведённых ног.

— Кхм, — я приподняла бровь.

— У меня скула болит, губа болит, а когда держу тебя — так спокойно и почти не больно, — Элор смотрел на меня честно-честно, и что хуже всего — не солгал.

Ладно, это всего на пару минут. Откупорив крышку, я подцепила лопаточкой мазь с магической составляющей и довольно грубо мазнула по лиловому синяку.

— Ай!

— Похоже, обезболивающее не работает, можешь отпустить.

Но рыжий прохвост вообще ладони мне на ягодицы сместил и улыбнулся:

— Нет, надо дозу обезболивающего побольше!

— Наглец.

— Есть немного, — Элор, мазнув кончиками пальцев по запястью, основательнее прихватил меня за зад. Золотые глаза потемнели, выражение лица стало таким, что я ещё активнее стала втирать в синяк мазь, прямо продавливала лопаточкой, но Элор терпел, отстаивая обезболивающее действие моих ягодиц.

Отчаявшись дожать его на синяке, я придавила лопаточкой с мазью распухшую губу. Элор сдержался, а взгляд ещё потемнел.

Вокруг нас резко взвилось золотое пламя телепортационного заклинания, и меня уволокло вместе с держащим меня Элором. Он едва успел отпустить мои ягодицы — и пламя так же резко осело, скрылось в полу.

Мы находились в столовой дворца.

Разгневанный император сверлил нас таким взглядом, что я едва сдержала чешую. Помимо императора в столовой были Ланабет, оторопевшая Валерия, хмурый Арендар. Марджемир Флос — дедушка Валерии — тоже был тут вполне здоровый (откуда он взялся здесь сейчас?).