Али боярских пельменей с олениною подать?

Поскольку я не сразу собрался с ответом и перетянул чего-то там у Станиславского, то моё молчание было принято как знак безоговорочного согласия. Баба-яга чуточку приподнялась на скамейке, но в тот же момент глухо щёлкнул хорошо смазанный засов, обрекая главу нашего экспертного отдела на прозябание в камере-одиночке.

Я опомнился и твёрдо посмотрел в глаза матушке настоятельнице.

– Зачем вы заперли сотрудницу милиции?

– Намёк поняла, участковый, – с нарочитой фамильярностью подмигнула мне гражданка Феврония. – Мы с тобой рядом, вот в той, соседней, келье, так же запрёмся да и побеседуем.

Она широко распахнула вторую дверь. Я сдержанно кивнул, но пропустил её вперёд. В конце концов, бабка и не из таких передряг выпутывалась, а мне надо получить как можно больше информации об этом странном месте. И «странном» – это ещё самое мягкое определение…

– Может, присядешь, Никита Иванович, али приляжешь сразу? – Хозяйка фривольно села на край широкой кровати, гостеприимно, широким жестом предлагая мне занять оставшуюся площадь.

– Воздержусь.

– Да ты и впрямь с деловой хваткой, не зря про тебя серьёзные люди меж собой разговоры разговаривают.

 – В келью бесшумно скользнули две молодые монашенки, поставив на столик поднос с зелёным штофом и закусками. – Выпьешь хоть?

– На службе не пью.

– А я, грешница, и на службе, и до службы, и после службы потребляю, – махнула рукой матушка Феврония, сама наливая себе гранёный стакан чистой водки. – Э-э-эх, забористо пошла, проклятущая-а… Уф! Ну что ж, по службе так по службе. Ты ведь сюда не тока за-ради Марьянки заявился, верно?

Я промолчал, но выразительно выгнул бровь.

С Митькой это всегда срабатывало, он простодушный, но – о чудо! – настоятельница тоже купилась.

– Значит, верно всё поняла. И бабка твоя милицейская ведь не при делах будет? Опять угадала, – удовлетворённо хмыкнула она, наливая себе второй стакан. – Предупреждал меня Кощеюшка, что рано ли, поздно ли, а делиться придётся… Скока хочешь за крышу милицейскую, сыскной воевода?

– Сначала о Марьяне, – изо всех сил стараясь выглядеть равнодушным, напомнил я.

– Да тут она, отправки ждёт, как и договаривались.

А только меча при ней нет.

– Как это нет? – совершенно искренне удивился я, пока размякшая настоятельница расстёгивала пуговицы и, сняв чёрный платок, картинно распускала волосы.

– Ну как его бесы скрали, тебе небось и самому ведомо. А вот со двора царского кладенец вынесть не смогли, кто-то спугнул их. Мы думали, это сама Марьяша была, однако когда девку к нам привели, так…

– Кто привёл?

– А ты и не знаешь? Вот поцелуй, так и скажу. Да и не просто скажу, а покажу кой-чего интересного.